Подходим к кортежу. Светка садится рядом, и мы устраиваемся на мягких кожаных сиденьях. Ярослав занимает место напротив, не скрывая пристального взгляда, словно пытается нас прочитать. Лимузин плавно трогается с места, мягко катясь по ровной дороге.
За окнами проплывают фасады зданий, которые с первого взгляда поражают роскошью. Архитектура выглядит так, будто её вырезали из глянцевого журнала: всё идеально вылизано, отполировано и дышит богатством.
— Красивые постройки, — замечает Светка, глядя в окно с подозрительным интересом.
— Гордость города, Светлана Дмитриевна, — гордится княжич.
Я, не теряя времени, переключаюсь на ментальное зрение и направляю щупы на одно из зданий. Надавливаю. Иллюзия тут же просвечивается, как тонкая пелена дыма. Под ней открывается совсем другая картина. Вместо великолепных фасадов — обветшалые дома, некоторые даже с облупившейся краской.
Буянград явно не блещет реальным богатством. Город-то тухленький. Всё это великолепие — искусная маскировка, мираж, скрывающий обыденность.
Возвращаю взгляд к Ярославу. Его лицо остаётся спокойным, но я чувствую в нём напряжённость. Он явно что-то ждёт — может, саркастического комментария или колкости.
— Ваш город словно сошёл с картины, Ярослав Герасимович, — произношу я с улыбкой, оставляя простор для интерпретации.
— Мы стараемся создать для гостей лучшее впечатление, Данила Степанович, — отвечает он сдержанно, не отводя взгляда.
Мельком он бросает на меня подозрительный взгляд, явно проверяя, не раскрыл ли я этот фокус. Светка тем временем смотрит на него так, что, кажется, если бы взгляд мог стрелять, Ярослав уже бы не сидел напротив.
Вдруг её голос раздаётся в моей голове по мыслеречи:
— Так бы зарядила этим фокусникам фаерболами промеж глаз!
— Рано добавлять искры.
Ярослав, похоже, решил, что их с отцом план сработал, и я ничего не заподозрил. А раздражение Светки он явно списал на её характер. Разведка Буревестников должна была донести до него что-то вроде «Светлана Дмитриевна любит говорить в лоб, а иногда в придачу еще и по этому лбу хорошенько лупануть».
Сидя напротив, княжич с напускным равнодушием начинает подкалывать:
— У вас в графстве разве не так же красиво, Данила Степанович? Ваши архитекторы вряд ли уступают буянским? И барельефы тоже есть на фасадах?
Самодовольство буквально плещется через край, и это начинает раздражать уже не только Светку, но и меня.
— Вот он, козёл, — раздаётся её голос снова. — Думает, что нас провёл, и ещё гордится своим фальшивым городом.
— Если гордиться нечем, — мысленно отвечаю я, — то люди сами себе придумывают повод для самовосхваления.