— Спасибо, шеф, — Гриф прямо волнуется за деревни. Всё же у меня в гвардии служат хорошие парни, правильные и сострадательные, не то, что я, прожженный циник.
Я решаю лететь на драконах. Группировкой в любой момент может заняться армейский батальон, ну а если не займутся, то, правда, пострадают деревни, а ехать до ханьцев четыре часа, не меньше. Нас с рисоедами разделяют три гряды — не пройти, не проехать, только пролететь. Вот и приходится оставить Студня без работы, о чем ему сообщаю. А он, понятно, опять ворчит и попрекает меня в бессердечной самостоятельности. Тут еще нарисовываются Шаровой с Веер и требуют взять их с собой, а там и младшие жены со Змейкой набегают и тоже плачутся, окружив меня стайкой.
— Тихо! — рявкаю я, потеряв терпение. Сразу наступает тишина, услада моих ушей. Желающие, замолкнув, смотрят на меня. — Мест на Мушке для всех не хватит. А потому со мной летят Шаровой, Веер и Змейка.
— Уррр, фака! — вскидывает Горгона все четыре руки.
— Ну бли-и-ин, — мычит раздосадованную Светка.
Жалко женушку, но мне с Шуровым и Веер еще в Японию лететь. Нам надо сработаться и отладить работу в команде. Ну а Змейку взял чисто за компанию, чтобы во время полета мне в спину не дуло. Впрочем, жены тоже вскоре повеселятся, всему свое время. Так и говорю бывшей Соколовой, и она успокаивается, но не забывает с усмешкой добавить:
— Ну раз мы с девочками сегодня останемся полными сил, наше генеральное сражение пройдет ночью, — и обольстительно подмигивает.
Мои перепонки! Правду отчим говорил! Женщины на войне — страшное дело! Придется в бою с ханьцами поберечь энергию.
Вылетаем сразу, не откладывая в долгой ящик. Как раз к темноте и доберемся. Пока мы со Змейкой легко запрыгиваем на Зубастика, Шаровой с Веер на дрожащих ногах взбираются на спину Мушки.
— Филинов! Эта гигантка нас точно не сожрет⁈ — кричит старик, усаживаясь на шею зевающей драконихе. — Бог мой! Ну и пасть…!
— Ты слишком старый и невкусный, — отмахиваюсь я, расположившись между крыльев Зубастика. Сзади ко мне плотно прижимается Змейка, по привычке обхватив меня четырьмя ручками. — А вот Веер очень даже в ее вкусе…
— Ну, спасибо, дорогой! — бурчит побледневшая полька.
— Я к тому, что Мушке нравится катать девочек, — смеюсь я.
— Это так! — поддакивает снизу Лакомка.
Наконец усаживаемся. По моей ментальной команде драконы взлетают, стремительные как метеоры. С непривычки Шаровой орет как укушенный:
— Филино-о-о-ов! Гребаный ты садист! Передай моим внука-а-ам, что я их люби-и-ил, хоть и порол нещадна-а-а-а…!
— А-а-а! Мои фанаты-ы! — Веер не отстает в высоте взятой ноты. — Моя роскошь! Мои роли! Моя гримерка-а-а! Верните меня на большой экран!!!