— Хорошо, что мы захватили с собой Немезид, — усмехается Густав.
— Я их всегда беру с собой в командировку. Никогда не знаешь кого понадобится убрать, — отвечает Адольф.
Прямо над головой наследника громко завывает сирена. Адольф хватается за уши и вскакивает, отшатываясь от окна. И вовремя — шальные пули разбивают стекло, со всех сторон стоит грохот стрельбы.
Оба Шморца на инстинкте надевают алмазные шкуры и отступают в коридор. Стены пляшут перед глазами, в ушах гудит после резкой канонады звуков.
— Господин! — перед глазами Адольфа возникает гвардеец. — Нужно уходить в укрытие!
— А я что, по-твоему, делаю⁈ — рычит Шморц. — Кто напал⁈
— Вещие, господин!
— Кто это? — недоумевает Адольф. И Густав тоже без понятия.
— Вернее, Вещие-Филиновы, господин, — поправляется гвардеец.
— Филинов? — округляет алмазные глаза Адольф. — Но он же сдох вместе со всеми женами⁈ Кто мог отдать приказ напасть⁈
— Не могу знать, — гвардеец шумно сглатывает. — Разведка докладывает: на подъездах к усадьбе также замечены внедорожники Горнорудовых.
— И Жанна здесь⁈ Она с ума сошла⁈ — вскрикивает Адольф. — Я же заложу эту суку ее Царю! Она и дня не проживет после этого!
— Конечно, господин, — кивает гвардеец. — Но сначала вам нужно спастись!
— Выпускай оборотней! — рявкает Адольф, сжимая алмазные кулаки. — Обезьян тоже задействуй! И готовьте самолет к взлету. Запрягай моего летуна. Раз Охранки здесь нет, значит, воздушное пространство пока еще открыто, и я успею проскочить.
— Только ты, дядя⁈ — переспрашивает Густав. — Меня ты не берешь собой?
— Ты отправишься в аэропорт вместе с гвардией, — Адольф хлопает племянника по плечу и дружелюбно улыбается алмазными губами. — Летун выдержит только одного всадника, иначе скорость упадет, и зверь станет заметным. Но самолет дождется тебя, не волнуйся. Как только ты разберешься с Филиновыми и Горнорудовыми, мы все вместе улетим домой.
Еще раз хлопнув Густава по плечу, Адольф спешно покидает коридор.
За час до этого, усадьба Вещих-Филиновых.
Забавных зверюшек ко мне подослали. Вернее, даже не зверюшек, а химер.
В своем кабинете я задумчиво кручу в руке кристалл с сознанием немецкого морпеха. Пару часов назад Отто Гебман думал, что идет на легкую задачу, а теперь трясется от ужаса в моих пальцах. Благодаря импульсу псионики прочитать его мысли не составило большого труда. Как и связаться по рации от имени Гебмана со штабом и доложить об успехе миссии.
«Филинов мертв, герр фельдф’ебель».
И ведь ни слова не соврал. Филиновы, правда, давным-давно все мертвы. А вот Вещий-Филинов живой, здоровый, очень злой и очень веселый. Думали, что злость и веселье не совместимые эмоции? Да нет, очень даже.