— Риа, — судорожно выдохнул Эдвин, который, как и я, понимал, что ничего лишнего произносить просто нельзя.
— Пожалуйста, — прошептала, глядя в его синие глаза, и умоляя так, как только могла.
— Не могу, — глухо ответил Харн.
— Пожалуйста, — попросила, откровенно настаивая.
Глава клана Меча отрицательно мотнул головой и произнес:
— Ты просто не понимаешь, Риа!
— Я понимаю, — не отрывая умоляющего взгляда от его гневно суженных глаз, заверила я, — понимаю, правда. Но я прошу, пожалуйста, ради меня.
— Удар ниже пояса, Риа, — глухо произнес Эдвин.
— Если бы я хотела ударить ниже пояса, сняла бы браслет и кольца, — тихо сказала я.
Прозвучало почти двусмысленно, но он слишком хорошо знал меня, чтобы не понять — действительно просьба. Просьба на грани отчаяния.
Эдвин зло смотрел на меня. И его эмоции были настолько сильными, что взгляд некроманта стал абсолютно черным, как когда-то в комнате Рика. И этот взгляд мог испугать многих, он даже у меня, точно знающей, что меня Эдвин не тронет и пальцем, вызывал содрогание, но я продолжала молча смотреть на воина. Мне было за что сейчас сражаться — на кону была жизнь, пусть даже и не моя.
— Риа… — почти простонал Эдвин.
— Я не знаю, что тебе сказать сейчас, — честно призналась я, — не знаю как сказать, как убедить тоже не знаю. Я просто прошу, пожалуйста.
Он рвано выдохнул, и хрипло произнес:
— Ты же понимаешь, что произойдет… если!
— Я понимаю, — подошла на шаг ближе, — и прошу не вмешиваться. Пожалуйста.
Несколько секунд Эдвин молча смотрел на меня, а затем едва слышно выдохнул:
— Что же ты со мной делаешь…
В этих словах отчетливо прозвучала горечь поражения.
— Спасибо, — прошептала я. — И как зайдем к принцу, комнату экранируй, пожалуйста.
Его щека дернулась, и Харн, стремительно развернувшись, повел меня дальше по пустому коридору. А я даже не знала, что сказать сейчас. Хотелось поблагодарить, искренне высказать всю ту благодарность, чтобы была к нему, но я просто побоялась, интуитивно ощущая, что лучшее, из всего, что могу сделать сейчас — просто молчать.
Мы так молча и вошли в комнату, где ждал, привалившись к стене Ташши.
И едва мы вошли, принц, бывший тоже не в лучшем расположении духа, холодно произнес:
— Если ты собралась делать что-либо с моим артефактом, мой ответ — нет.
И так взбешенный Эдвин, мрачно глянул на него и хрипло высказал:
— Можешь начинать засовывать свое «нет» куда-нибудь очень глубоко!
Я даже остановить его не попыталась. Не рискнула, если честно. После того, на что он согласился, я бы в принципе уже ни с какой просьбой к Эдвину даже не подошла. А вот к Ташши подошла очень быстро, на попытку возражения просто приложила пальцы к его губам и принц так и не произнес ни слова, но вот его взгляд… Даже если бы дядя Тадор не сказал, то что Ташши любит меня — я бы поняла сейчас. Сложно не понять, когда на тебя смотрят так, словно единственный свет в этом мире — ты. Словно центр всего мира — ты. Словно единственная причина каждого вздоха — тоже ты.