Я нервно оглянулась на Гобби, мой зомби так же нервно посмотрел на меня — похоже нервничали мы оба, и явно не зря.
— И, мне вот очень интересно, дитенку эту дрожащую вам всем норм на арену выпускать? — произнесла явившаяся как ей и полагается внезапно, Смерть.
Все промолчали, я невольно сглотнула.
— Нет, я не в претензии, — продолжила Смерть ехидно, — но пять здоровых мужиков и одна мелкая не пойми кто с боевым умертвием не пойми кем, я одна вижу в этом странное несоответствие?
В тишине, окутавшей арену, робко прозвучал мой голос:
— Это не не пойми кто, это Гобби, он гоблин.
Смерть на внесенные поправки никак не отреагировала, но издевательски поинтересовалась:
— Боевой?
— Весьма, — отрезал Норт. А затем добавил: — И я бы на вашем месте поостерегся выступать с критическими замечаниями в его адрес, поверьте, это плохо скажется на вашей биографии.
Дастел произнес это абсолютно серьезно, и Смерть хотевшая было сказать что-то еще, передумала, кивнула, но после темноведьминский характер все же дал о себе знать и Благодать Никаноровна ехидно вопросила:
— Совет данный на основе личного опыта?!
Гордо промолчал Норт, смущенно я, покивав, мол «да, все так и было, и к вам придем» Гобби.
Смерть скорбно посмотрела на нас на всех, тяжело вздохнула, взмахнула косой и приказала:
— К бою!
Зандар ударил в тот же миг. Без предупреждений, без попыток хоть как-то обозначить старт боевых действий, без совести совершенно, если честно, но где вы видели совестливых некромантов?
Нашу команду расшвыряло едва Смерть дала команду к бою.
И я летела и думала о совести команды Зандара, когда на моем пути вдруг возникла стена ограждающая арену. Наша встреча была знаменательной и основательной — я основательно приложилась ребрами, и в то же мгновение была вынуждена начать бой — пасть натора щелкнула в нескольких сантиметрах от моего лица, и все что меня спасло — вбитые Эдвином рефлексы. Я ударила боевым плетением Кейвена, отшвыривая от себя умертвие, и выкладываясь практически всем своим резервом. Силовая волна отшвырнула натора, сломала несколько стремительно растущих из ставшего черной лестной почвой деревьев, и вжала меня в стену с гораздо большей силой, чем когда я в эту стену впечаталась. А потому, когда я рухнула наземь, вставать сил уже не было — зато натор Хайд, повел себя так, как медведь которому просто по морде кулаком заехали, причем не особо сильно. Он вскочил, встряхнулся и зарычав, ринулся на меня.
Стремительно собирающая силы для второго удара я, с изумлением увидела как вдруг из кустов высовывается нога в потрясающе модном начищенном до блеска сапоге, как ловко эта нога ставит подножку натору, и как высшая нежить, споткнувшись, летит ядовитым носом в землю.