Холод мрамора контрастировал с огнем, исходившим от Бахматова, рождая узел внизу моего живота. В голове начал плавать туман, мешая соображать, и я могла думать лишь о том, как нестерпимо близко я нахожусь к любимому мужчине за последние десять лет. Удивительно, я даже запах его помнила. Мужской, терпкий, с привкусом свежего ветра, принадлежащий одному лишь ему – Егору Бахматову.
– Что ты делаешь? – только и смогла я прошептать сдавленно, когда из моих ослабших рук вдруг выскользнуло платье, а обжигающе-горячие губы начали оставлять влажные, жалящие поцелуи чуть ниже ключиц.
– Пробую тебя на вкус, сладкая, – охотно отозвался Егор, практически не отрываясь от своего занятия.
Носа коснулся легкий запах алкогольных паров, исходящих от мужчины, но удивительным образом это не было чем-то отвратительным. «А есть хоть что-то в Бахматове, что тебе не придется по вкусу?» – пронеслась печальная мысль.
– Ты пьян? – как со стороны услышала я свой вопрос.
Потому что все, на чем я была в тот момент сосредоточена – это касания губ и сладкие спазмы в животе, которые они вызывали. Я откинула затылок на стену и прикрыла глаза, впитывая в себя невероятные ощущения. Близость с мужчиной, о котором всегда мечтала – это ли не главный подарок в жизни каждой девушки?
– Не настолько, чтобы разочаровать прекрасную леди. Я успел все рассмотреть как следует, пока ты занималась стиркой. Енот-полоскун.
– Ты пялился на меня? – в голове не укладывалось, что сам Егор Бахматов обратил на меня внимание, как на женщину, и даже не постеснялся об этом сообщить.
– У тебя есть на что посмотреть, малышка, – пока рот Егора был занят разговором, в ход пошли его руки. Оглаживали мой живот, спускались на бедра, сжимали податливую кожу. – Такая тонкая талия и аппетитная попка, – мужские ладони тут же сжались на моих полушариях.
Все тело начало дрожать. Билось в агонии рядом с этим мужчиной. Изо рта выходили лишь сдавленные всхлипы, в ушах шумело, а внутри все перекручивалось от интенсивности неведомых раньше ощущений. Егор усиливал напор, творил с моим телом все, что заблагорассудится, и я послушно подстраивалась, поддаваясь и разрешая ему проделывать все это с собой.
– Пойдем со мной, малышка, – услышала сбивчивый шепот. – Тебе будет хорошо, обещаю.
«Да куда уж лучше?» – хотелось переспросить и усмехнуться. И так перед глазами мигали яркие звезды, взрывались фейерверки и отправляли меня в космос. Туда, где нет жизни, нет условностей, лишь что-то запредельное, не постигнутое пока человеком.
– Не могу, – призналась с болезненным стоном. – Ноги не идут…