Руки дрожат то ли от холода, то ли от страха. Прижимаю сумку с пакетом к груди и наблюдаю в окно, как мы все дальше и дальше уезжаем от «Сапфира».
— Вы как Золушка, — отмечает водитель, засматриваясь на меня в платье и с прической через зеркало заднего вида, — Тоже сбегаете от принца, чтобы вернуться домой до полуночи?
— Да, — бормочу в ответ, — Только принц меня ждет дома.
— Он не принц, — продолжает странный диалог таксист, — Принц был бы рядом с вами, а не сидел дома, пока его Золушка на балу.
— Он и не отпускал меня. Запрещал, а я не послушалась.
Волнение сковало все мое тело, и ранее придуманное оправдание для Димы уже не кажется таким правдоподобным. Особенно в вечернем платье и с прической.
— Тогда точно не принц. Как можно что-то запрещать любимому человеку?
Оставляю мужчину без ответа, проваливаясь в отчаяние.
Проворачиваю ключ в замочной скважине и захожу в нашу с Димой квартиру. Мы арендовали ее год назад у милой женщины за смешные деньги.
И, несмотря на старый ремонт и отдаленный от моей работы район, я безумно любила это место, представляя, что это наша собственная с Димой квартира, где мы будем жить много-много лет, но уже в статусе семьи.
Мужа и жены…
Я мечтала о свадьбе и детях, но теперь это все кажется таким далеким и нереальным, потому что до сих пор ощущаю на губах настойчивый поцелуй Алекса.
— Ай! — возвращаюсь в реальность, когда запинаюсь в темноте о что-то большое и тяжелое. Тут же в коридоре включается свет, и я сталкиваюсь со злым взглядом Димы.
А темное и большое у моих ног — это какие-то сумки с вещами.
— Повеселилась?
— Дим…
— Я спрашиваю, ты повеселилась? — давит на меня мужчина.
— Прости меня, ты был прав, — начинаю мямлить, чувствуя, как предательские слезы проступают на глазах.
Никогда не любила конфликты и всегда старалась их избегать. Первая просила прощения, признавала вину, даже когда была невиновата — вот и сейчас готова чуть ли не на колени упасть, лишь бы не слушать от близкого человека упреки.
— «Прости меня»? Ты ослушалась, нарядилась непонятно во что и теперь думаешь, что «прости меня» достаточно? — Дима начинает подходить ближе, пугая меня и заставляя пятиться назад, пока не упрусь в стену.
Он никогда не поднимал на меня руку, не хватал до синяков и не причинял дискомфорт, но сейчас я уже ни в чем не уверена.
— Что я должна сделать, чтобы ты не злился?
— Уже ничего. Твой поступок стал последней каплей для меня, — что-то невразумительное говорит Дима, — Я долго терпел: и твою холодность, и слабохарактерность, и всю эту нашу скучную жизнь вдвоем. А теперь ты решила не ставить меня ни во что.