Мне нужны были деньги, я должен их получить. Вот только избавиться от трупа, увезти его отсюда… Но как, черт возьми, это сделать?
Я попытался рассуждать спокойно. Никто не знает, что Таллант был здесь. Никто не знает, что я был здесь. Соседи и полиция уверены, что Джулия в доме одна. Полиция также убедилась, что с ней ничего не случилось. И если они до сих пор не знают, что же это было: выстрел или лопнула шина, то убедились, что в доме миссис Кеннон все в порядке. Если это и был выстрел – то не отсюда. Если, скажем, Джулия выедет на своей машине не сегодня ночью, а завтра утром, кто ее в чем-либо может заподозрить?
Да, черт возьми, так и сделаем.
Но сколько времени осталось в моем распоряжении? Надо исчезнуть отсюда до рассвета, а работы много. Я взглянул на свои часы, но они давно стояли. Я посмотрел на часы Талланта: без пяти три.
Внезапно донесся шум из ванной. Значит, Джулия возвращается к жизни. Тем лучше. Если она хочет спасти свою шкуру, она должна помочь мне.
Не тут-то было!.
Дверь в ванную была открыта, и я увидел, что Джулия, стоя перед аптечкой, собирается проглотить какие-то пилюли. Их было больше десятка. Заметил я и стакан с водой на краю умывальника.
Бросившись к ней, я схватил ее за руку и заставил выбросить пилюли в умывальник. Потом взял весь флакон и отправил в мусоропровод.
– Ты что, с ума сошла! – набросился я на нее. – Все будет хорошо! Я уже придумал, как все устроить!
Она опиралась о край умывальника, лицо ее было белым как мел. Дрожащим голосом она сказала:
– Ты не оставляешь меня в покое?.. Даже не позволяешь мне умереть… Но если я так хочу…
– А к чему тебе умирать?! Что за чушь!
– Эти пилюли я купила еще два месяца назад… Берегла их, потому что знала: настанет момент, когда они понадобятся.
– Замолчи!
– Они меня живой не возьмут! Не хочу возбуждать у людей нездоровое любопытство.
Я взял ее за плечи и тихо проговорил:
– Выслушай меня, глупышка! Они тебя и не возьмут. Подумай сама. Ведь никто не знает, что он был здесь. И если нам удастся вывезти его отсюда, кто станет тебя подозревать?
Она посмотрела на меня, и во взгляде ее были боль и отчаяние.
– К чему мне жить в этом аду? К чему? Для меня все кончено. Я конченый человек…
– Я-то считал тебя хладнокровной, – сказал я, снова тряхнув ее за плечи. – Маленькая дурашка! Ты что ж, все так и бросишь? И будешь сидеть и ждать, пока за тобой придут?
– Ты видишь другой выход?
– Конечно! Помолчи и выслушай меня… – И я объяснил ей все, что собирался сделать. – Все будет хорошо, – закончил я.
– Ты уверен?
– О Боже ты мой! Да что с тобой творится?