— Аня! Как же хорошо! Ты не должна нас бросать! Моя девочка, это неправильно! — воскликнул он с театральным трагизмом и поспешил к Анне навстречу. Неожиданно порывисто обнял, поцеловал, кажется, в шею. И так жарко, что я сжал кулак.
Да, я приревновал. Серьезно! У меня даже мороз по коже пошел, при мысли, что этот лысоватый, невзрачный театрал так близок с Ольховской. Неужели между ними что-то есть?
— Все, все, Стас! Не надо меня облизывать! Не надо! — она уперлась ладонью в его грудь. — Я бы не заехала сегодня…
— А я заезжал к тебе с самого утра! Заезжал дважды! Ань, я виноват! Клянусь, виноват! И каюсь! Хочешь на колени стану? — и он стал. Опустился на ковровую дорожку прямо посреди коридора, вскинул голову, глядя снизу вверх на баронессу с щенячий преданностью и обожанием.
— Угомонись, Стас! Я вообще по делу! Дай мне тысячу рублей. А лучше две! — баронесса схватила его за воротник и заставила его встать. — И кстати, знакомься, это Рублев Александр Васильевич. Крупный купец, держатель торгового дома и… мой любовник, — Анна, поймав мою руку, притянула меня ближе.
Вот тут у меня чуть отлегло. Если Ольховская представила меня так, то с этим плешивым театралом вряд ли что-то есть, кроме деловых отношений. Хотя хрен его знает: это же театр и здесь все не так, как у нормальных людей, особенно в вопросах личных отношений.
— Нож в сердце, веревку на шею!.. Аня! Ты убиваешь, моя девочка! — застонал Тихомиров масляными глазками глядя то на нее, то на меня. — Ах, да! Какой приятный молодой человек! Рад, чрезвычайно рад! — он протянул мне маленькую, растопыренную ладонь, которая мне показалась плюшевой: — Режиссер-постановщик Тихомиров Станислав Георгиевич! — назвался он. — Давний поклонник талантов баронессы Ольховской, — его глаза снова метнулись к художнице. — А Саша насчет денег… — начал было он.
— А Саша не может мне сегодня дать денег. Ему нужно это проводить через банк, — ответила Анна, возможно угадывая мысли Станислава Георгиевича. — В общем, Сашу пока не трогаем. Давай мне тысячу рублей, если можешь, то две. У тебя же есть в сейфе — я знаю. Не бойся — через пару недель верну. И так и быть, займусь декорациями.
— И костюмами к «Лорду порочного круга»! Пожалуйста, — Тихомиров схватил руку художницы и звонко поцеловал ее.
— Черт бы тебя! — Анна вырвала у меня сумку с картинами и выхватила пистолет. — К сейфу! — повелела она Тихомирову.
— Да, моя девочка! — он поднял руки и повернулся к двери. — Так и знал, что ты когда-то убьешь меня! Не стреляй! Не трать патроны — я так и умру без твоей любви!