Наверное, это была одна из его постоянных подруг в этом месте, потому что ко мне подсели сразу два разного типажа и разной степени замаскированности. Одна казалась немного загадочной и отстраненной, зато вторая постоянно хихикала, немного глупо, но вполне естественно. И не подумаешь, что это всего лишь игра — игра желаний и иллюзий. И не особо искусная. На языке словно поселилась горечь разочарования. Почему-то я ждал совсем другого от этого места. А на деле получил посредственный спектакль в декорациях, правдоподобность и красоту которым придавали полумрак и артефакты.
Греков вовсю наслаждался пока еще поверхностным общением с девицей, а я понимал, что не смогу воспринимать это столь же легкомысленно, как он. От этого места смердело фальшью. А от девушек — равнодушием ко мне и интересом к моему кошельку.
«Ты рассчитывал в доме терпимости найти кристально чистые чувства? — недовольно фыркнул Песец. — С чего ты решил, что эти девушки должны к тебе хоть как-то относиться, чтобы лечь с тобой в постель. Это их работа, понял? И ты пришел сюда не философствовать, а решать вполне определенную задачу. А именно: добиться, чтобы снятый блок исчез и из твоих мозгов. Все. Ты думаешь, Греков притащил сюда тебя потому, что ему нужна была компания? Ему наверняка это посоветовал Зимин или другой нормальный целитель».
— Выбрал? — опять пихнул меня в бок Греков.
— Не на мой вкус.
Хохотушка что-то рассерженно прошипела, наконец перестала ко мне прижиматься и ушла, покачивая пышной задницей.
— Не нравятся толстые? — спросила оставшаяся.
Она как раз, в противоположность ушедшей, была худая как щепка и с еле оформившейся грудью. И очень сильно накрашена, отчего казалось: прикоснись к ней посильнее — и полетит штукатурка.
Вообще, после слов Грекова об элитности борделя я был несколько разочарован содержимым: создавалось впечатление, что владельцы борделя действительно ставили на опытность персонала и хорошие иллюзорные артефакты. Проблема в том, что мне даже не приходилось напрягаться, чтобы увидеть, что находится под личиной. Нет, разумеется, очень возрастных особ там не было, но видеть наложение двух картин друг на друга было раздражающе.
— Вы обе не в моем вкусе, извини.
— А я? — Подкравшаяся со спины третья работница борделя была почти натуральной. Да, раскрашенная ярко, но личиной не пользовалась, то есть я видел почти то, что было на самом деле. Почти — потому что волосы у нее все же были крашенные, но свои, не парик. — Не умеешь развлекаться? Или нравится просто смотреть?
Она улыбалась широко, но дежурно. Как улыбается администратор клиенту. Впрочем, я и был клиент.