Я заперся у себя, немного поговорил по телефону сначала с Олегом, потом с Федей, чтобы понять, все ли у них в порядке и как дела в Верейске. Оба они казались немного ошарашенными происходящими переменами. Оба намекали, что о некоторых вещах теперь нужно говорить только лично, а не по телефону. И оба выражали надежду, что все уже закончилось.
«Наивные, — пренебрежительно фыркнул Песец. — Все только начинается. При смене власти иначе быть не может».
«Ты же говорил, что твой создатель не интересовался властью?»
«Если он не интересовался властью, это не значит, что в его окружении никто не интересовался, а сам он жил в полной изоляции».
Песец поудобней устроился, поерзав задницей на иллюзорном травяном холмике, и продолжил:
«И если ты не интересуешься властью, все равно остается некая вероятность, что власть заинтересуется тобой. Решит, что именно ты ее достоин. Она иной раз, как капризная женщина, выбирает только того, кому не нужна».
«Не сказал бы, что Шелагина она так уж тяготит».
«У него это скорее сублимация всех нереализованных возможностей, — туманно выразился Песец. — Сам посуди, разве была у него возможность получить свой кусочек счастья хоть где-то? В семье — проблемы, сторонних интересов нет, княжество пытаются отжать. Да, он этого не понимал, но наверняка чувствовал. Такие вещи всегда заметны на ментальном уровне и давят. А из-за того, что непонятно, что именно давит, только хуже. Неизвестная опасность всегда страшней. И сейчас, захватывая власть, он думает больше даже не о ней, а о том, что это гарантия сохранения Шелагиных как носителей определенной крови».
«Власть как таковая ему тоже нравится», — не согласился я.
«Нравится. Но и гремучее чувство вины присутствует. Перед сыном и перед тобой. За внешней уверенностью — страх перед будущим. Возможно, он бы не взялся за отжим власти, если бы его не вынудили. Но вообще, у вас здесь реально неплохо было бы навести порядок. Владельцы реликвий чувствуют полнейшую безнаказанность и ведут себя так, словно никакой верховной власти нет. А ведь они должны проводить политику центра».
«Павел Тимофеевич будет к этому стремиться».
«Разве что, — вздохнул Песец. — Нужно будет к весне получить от него хороший кусок земли для экспериментов».
«Для каких экспериментов?»
«Как каких? Размножим яблони, будем заниматься сидром. Покажем этому времени, каким он должен быть. Идеальный, я имею в виду. То, что принес Греков, — неплохо, но и только. Он и сам отметил, что наш лучше. А ведь ты только учишься. Это раз. — Песец поднял лапу, но понял, что загибать на ней можно только когти, и то в случае их слома, даже если все это всего лишь иллюзорное изображение. — Два. На тебя слишком много всего подвисло. Нужно решить, что стоит делегировать другим. Часть алхимии, например, ту же косметику. Если Олег женится на Шалеевой, логично будет все передать ей. Выйдет как раз небольшое производство элитной косметики, в продаже которой дамочка разбирается».