Тренер лихо подмигнул мне и улыбнулся кончиками губ.
— Давай-давай, Шахматист. Родители — дело святое.
Хотел я или нет, а это прозвище, похоже, крепко ко мне прилипло. Ну что ж, тоже неплохо, Шахматист — это когда головой думаешь, что я всегда и делал, будучи на ринге.
— Отец-то не станет ругаться, что сын так кардинально спорт поменял? — спросил тренер, картинно вскинув бровь.
Ответа вопрос не требовал, да и вниманием тренера в этот момент уже завладела Тамара, искавшая Льва. Оказывается, пацаненок при ее появлении и вправду учесал в раздевалку. Тома, конечно, не Павлов, но от общения с ней некоторые рефлексы вырабатываются. А насчет того будет, ли ругаться мой отец или нет — узнаем. Скажу что-нибудь, например, что понял — не мое это, за шахматной доской сидеть. С такими мыслями, я двинулся на проходную пионерлагеря.
— Куда намылился, ребятенок? — дежурный строго посмотрел на меня.
— Так меня мамка с папкой в беседке ждут, дядь.
По такой причине обязательно пропустят.
— А, вон чего, ждут, — он махнул в сторону рощицы из тополей. — Во-о-он там твои родители.
В тени тополиной рощи я увидел небольшую беседку в форме грибка. Выкрашена она была в цвета мухомора — красная крыша с белыми круглыми пятнышками, правда, немного пожелтевшими со временем. Видимо, на этот сезон никто не стал ее перекрашивать. Внутри беседки, за столом, действительно сидели мужчина и женщина. Аг… Мои… родители.
Не похоже, правда, что они меня особо заждались, потому что были заняты выяснением отношений. И стоило подойти ближе, как я услышал содержательный диалог. Вернее, монолог, потому что разговаривала только женщина.
— Володя, милый мой муженек, я тебе сколько раз говорила — ну дату отпуска не подписывай без согласования со мной! Ну неужели тебе так сложно это запомнить!
Над хлипеньким мужичком килограммов шестидесяти возвышалась необъятная тетенька в свободно сидящем сарафане в цветочек, похожем на полевую ромашку. На ее голове красовалась дулька из волос, как у Фрекен Бок. Для полного сходства с героиней ей только фартука не хватало. На лбу колоритной дамочки блестели капли пота размером с крупный бисер. Пухлые, будто вечно надутые, губы были выкрашены красной помадой.
— Прости, Верочка, мастер мне выбора не дал, — Володя вжимался в спинку скамьи спиной, будто желая провалиться сквозь землю.
Жену он явно боялся. Ну есть, так-то, из-за чего. Грозная мадама продолжала:
— Ты вилку сразу готовь, лапшу с ушей снимать. Хочешь дома в отпуск отлеживаться, на диване в зюзю? Ишь, мастер ему не дал, видите ли! Да твой мастер мне после прошлого раза божился, что ничего подобного больше не повторится. И твоему сменщику я звонила, он согласился подвинуться, за бутылку!