На поверхность мы поднялись с другой стороны равнины, возле пологих гор. Солнце к тому времени уже начало сползать к западу. Короче, до следующего утра мы искали остальных, бегая по этому зеленому полю, как гном и дом из мультика. Плечо мое горело и опухало все сильнее, я безбожно температурил, и когда наконец мы смогли встретиться, едва не свалился мешком из седла, пытаясь слезть с лошади.
И тут я понял, что не так уж и плохо быть объектом внимания сразу трех фемин. Меня и полечили, и по голове погладили, и вкусно накормили — красота, да и только.
Через два дня мы добрались до города, где я смог исполнить данное Мойрам обещание. Закупился всякими женскими товарами — душистым мылом, косметическими маслами, помадой, гребнями и платьями, в том числе и в цветочек. И принес в жертву на черном камне вместе с молодой коровой.
Неприятной новостью оказалось, что это был последний населенный пункт с работающим постоялым двором и нормальным рынком. Дальше нам встречались только небольшие рабочие поселения, больше похожие на перевалочные базы беженцев, и выжженные кем-то поселки. В одном таком безрадостном месте я умудрился найти живую женщину и потом мы потратили два дня на то, чтобы отвезти ее в поселение.
В итоге наш маршрут от убежища Мойр до условной точки места назначения занял почти две недели. Причем последние дни оказались самыми неприятными: жара стояла невыносимая. Солнце начинало безжалостно жарить, едва поднявшись над горизонтом, а местность вокруг лежала пустынная и каменистая, так что мечта укрыться в прохладе деревьев была совершенно безнадежной. Даже когда наступал вечер, легче не становилось: разогретые за ночь валуны продолжали дышать жаром, сухой воздух будто застывал в каменистом стакане, обволакивая нас душным коконом.
Только ночью можно было дышать полной грудью, ощущая какой-то намек на свежесть. И так — до момента, когда солнце опять выкатывало на небосклон свой испепеляющий глаз.
Наши лошади страдали не меньше. Они нехотя переставляли ногами, отчаянно потели под седлами, при любой возможности останавливались и начинали вяло пережевывать пожухлую низкорослую траву. Хорошо хоть с водой проблем не было: мы двигались по наезженному транспортному маршруту, отмеченному на карте, и колодцы здесь располагались согласно продуманному плану.
Время от времени, как по команде, наши кони чего-то пугались и начинали жалобно ржать, хотя никаких видимых причин для этого не было. Родионовна в таких случаях неизменно сообщала, что «нечеловечьим духом пахнет». Когда мы услышали это в первый раз, то сильно всполошились и принялись искать источник этого самого «нечеловечьего духа». Но ничего не нашли. Так же было и во второй, и в третий раз.