Подумав, я убрал мину с груди мессира, а положил рядом, причём так чтобы старая огня и взрывная волна пошли именно в мессира. А если у него хранилище… да что если, сто процентное есть, то уберёт мину с груди в хранилище, я и крякнуть не успею. Нет, вот так обезопасимся. А вообще я надеялся договориться, при всех недостатках мессира, слово он держит, а я его за четыре года успел изучить хорошо. Тут проблема не в том, чтобы уговорить, а в том, чтобы он дал слово. Почти два часа ждал. За это время уложил бойцов нормально, прикрывал глаза, а то по ним муравьи ползали, не представляете какая эта мука. Не смахнёшь и не почешешься. Два часа ждал, пока наконец ресницы мессира не задрожали, и не открылись. Поморщившись, тот убрал верёвки в хранилище и сел, хмуро осматриваясь, пока не остановил свой взгляд на мне, я сидел метрах в пяти, на сложенных в штабель трупах наёмниках, место чистое, кровью не запачкался, и сверкал белоснежной улыбкой.
— Не дёргайся, мессир, — сказал я на родном тому языке. — Мина направлена на тебя. Струя огня сожжет твоё тело.
— Лекарский амулет я могу достать? Очень голова болит.
— Можно, — разрешил я.
А что, на коленях автомат лежал, ствол направлен в грудь мессира, амулет защиты имеет полный накопитель. Так что шансы пятьдесят на пятьдесят если тот атакует. Пока же ждал, когда мессир приведёт себя в порядок, пристально отслеживая каждое его движение. Кстати, мы в стороне от лагеря, на опушке. Я сюда его утащил, подальше от бойцов, чтобы не слышали, как мы общаемся. Светить своим знанием инопланетного языка, я не собирался. Мессир тоже поглядывал вокруг, явно свои шансы прикидывал для побега, и морщился, не видя их. Нет, у того сто процентов есть то, чем меня можно завалить, но я наделся что благоразумие всё же скажется и тот решит нормально поговорить. Ведь для чего-то тот меня искал. И да, я сидел за зоной дальности прямых манипуляций магией, чтобы тот не навредил мне или хранилищу. Впрочем, тот за полминуты справился, рана на голове исчезла. Остался только бинт с кровавым пятном. Моя работа, перевязал его. Пока же тот стал пристально смотреть на меня, поэтому я и сказал:
— Удивляет такая настойчивость найти меня. Давай я опишу как это вижу. Похоже я спёр нечто такое что тебе нужно, Чайн, и ты хочешь это вернуть. Хотя что именно тебе нужно, я не понимаю. Может договоримся? Разблокируешь мне хранилище, те четыре амулета-призыва очищаешь от вредного, будут штрафом за попытки меня снова рабом сделать. Уберёшь клеймо раба, ну и забудешь про моё существование. Как ты на это смотришь?