Виктория Вишневская
«Твой муж сейчас сидит в ресторане с какой-то девушкой и ребёнком».
Ещё раз перечитываю сообщение от знакомой.
Прочитанное не укладывается в голове. Воспринимаю эти слова как глупую шутку.
Может, она ошиблась? Мы не слишком близки, она могла и перепутать!
Нервно тереблю телефон, печатаю ответ.
И тут же мне прилетает фотография.
Вижу знакомый ресторан. Наш любимый.
Мой муж. Безусловно, он — не перепутаю никогда и ни с кем. Напротив него сидит темноволосая женщина, лица не видно. Смотрит на маленького мальчика лет трёх. Он тянется ладошкой к Демьяну, лучезарно улыбаясь.
Ну и что?.. Может, это кто-то с его работы? Он превосходный руководитель! Приближённых подчинённых всегда поздравляет с днями рождения цветами и бронирует им столик в ресторане за его счёт.
А если это бухгалтер? Они все женщины!
Или он встретился с бывшим сослуживцем, а это — его семья!
Эта мысль успокаивает, и я, выдохнув, откидываюсь на спинку кресла.
Спокойно, Слава, спокойно…
Только пытаюсь восстановить дыхание, как приходит новая фотография. Малыш сидит у Демьяна на коленях, и он наклоняется, целуя его в лоб. А женщина сияет, как яркий огонёк.
И у меня весь мир на глазах рушится…
Быстро закрываю приложение и захожу в контакты. Номер мужа у меня на быстром наборе.
Нажимаю кнопку, нервно закусываю губу, прикладываю телефон к уху. Он не мог так поступить. Мы действительно любим друг друга. Я уверена в этом.
Да, последние недели, даже месяцы, он холоден, вечно где-то пропадает, но у него не может появиться любовница.
Горько усмехаюсь. Может, он ушёл к ней из-за ребёнка? И всё равно, что он, возможно, неродной. Я ведь не могу ему родить… И мы даже не рассматривали вопрос усыновления.
В груди появляется тяжесть, от которой хочется сдохнуть.
Гудки наконец-то обрываются, а я уже успеваю сойти с ума.
— Может, пообедаем сегодня вместе? — выпаливаю, чтобы убедиться, что всё это неправда.
— Не сегодня, — отвечает он ровным голосом, нехарактерным для него. На заднем фоне слышен легкий детский смех, который на мгновение становится чуть громче. — Прости, я занят, на переговорах. До вечера.
Отключается. Как и моё сердце. Перестаёт работать, качать кровь. Остановилось. Кажется, в моём организме перестало функционировать абсолютно всё. И я сижу на кресле, как живой труп.
Он не мог со мной так поступить…
Не мог!
На ватных ногах встаю с кресла. Хватаю сумку, скидываю в неё телефон, словно призрак выхожу из кабинета и плетусь по коридору. За мной бежит мой секретарь, напоминая о работе: