— Государь крайне огорчён этими сведениями — не обращая внимание на насмешку, продолжал Скалон, — и считает оскорбленным всё российское дворянство с собою во главе. И он был бы признателен… чрезвычайно признателен тому смелому юноше, что кровью наглеца смыл бы этот позор! Настолько признателен, что непременно взял бы его сестру в состав камер-фрейлин императрицы, что ныне составляет несбыточную мечту всей нашей аристократии…
— Ну, не знаю, сударь, что вам на это сказать… — скептически скривившись, ответил юный граф. — Я не мерчант,* а столбовой дворянин!
— Ничего. Не спешите, подумайте! — холодно произнёс полковник. — А пока предлагаю в честь окончания учений отобедать с обер-офицерами!
— Но я кадет. Меня никто не пустит за стол с командованием Корпуса и морскими офицерами!
— Я вас приглашаю. Обед, как я слышал, через полчаса.
Как это часто бывает в подобных случаях, обед сильно затянулся. Тост следовал за тостом, шампанское лилось рекой, и речи собравшихся становились всё несдержаннее. Особенно старался Гораций Эдмундович: глядя на него, нельзя было не прийти к мысли, что человек этот довёл искусство самопрезентации до высочайшего уровня. Он просто не умолкал, щедро рассыпая перед слушателями смесь из морских историй и похвальбы.
— Ваша служба на Королевском флоте и в Вест-Индии, конечно же, всем интересна, — заметил Антон Антонович, когда контр-адмирал начал в третий раз рассказывать, как он гонял американских контрабандистов в Карибском море, — однако же, расскажите нам про достославную Выборгскую битву! Вы видели всё своими глазами, не так ли?
— Глазами? Что вы, сэр! Я был в самом горячем месте, сражался у мыса Крюссерорт! В тот день мои фрегаты стёрли шведов в мелкую пыль!
— Разве не действия кораблей Повалишина и Круза обеспечили нам успех? — не без удивления произнёс капитан-командор Карцев.
— Собственно русский флот оставался в стороне от битвы. Эскадра Чичагова находилась в шести милях на зюйд-ост от места битвы и не приняла в нёй никакого участия!
— А я слышал, что главную роль сыграла подводная баррикада, устроенная приказом цесаревича Александра, ставшая непреодолимой преградой для основной части шведского флота! — заметил Антон Антонович, со значением глядя на сидевшего напротив Фёдора Толстого. Последний не отрывал взгляда от тарелки, но по напряжённому лицу его было видно, что он внимательно слушает всё, о чем говорится за столом.
— Ерунда! В море нельзя сделать забора, это же не деревенский огород! — со смехом отвечал Нельсон. — Все эти потуги совершенно излишни, если у вас есть нормальный боеспособный флот, и бессмысленны, если его нет.