Задыхаясь от бега, я пересек Кузьминскую, когда в небе что-то вспыхнуло. В изнеможении подняв глаза, я увидел в сером небе несколько инверсионных следов и прорезавшую тучи огненную вспышку.
— Сбили! — прокричал рядом бородатый мужик в тёмной куртке, тоже задравший голову к небу. — Противоракета! Сбили одну!
До нас донесся гул разрыва, да такой мощный и насыщенный, что я невольно присел. В небо меж тем взмыли еще два дымных следа; до нас донёсся мощный, басовитый, низкий, продирающий до костей гул, переходящий в жуткую, низкочастотную вибрацию. С трудом взяв себя в руки, я бросился бежать дальше, сворачивая к Кузьминскому лесопарку.
Моё дыхание уже окончательно сбилось, когда я, перебиваясь с бега, на шаг, увидел вдали металлические фермы ЛЭП и ленту Новорязанского шоссе. Вход в метро совсем рядом, но никаких сил уже нет! Вот не зря говорят, не бегай на войне — умрешь уставшим!
ШАРРАХ!!!
Ужасающий грохот слился с ослепительной вспышкой. Земля содрогнулась, да так, что я подлетел в воздух на добрых полметра. Асфальт подо мною вздыбился и пошел волной; в небо взлетели массы земли и целые деревья. Какая-то тяжеленная штука рухнула в парке, выбросив в небо тонны земли, и на какое-то время всё вокруг потемнело от дыма и пыли.
Когда я, наконец-то, смог оглядеться, над парком вздымался гигантский столб дыма, сквозь который пробивалось пламя. Так, это ещё не конец!
Собравшись с силами, я полу-шёл, полу-бежал в сторону метро напрямик, через громады домов, зияющих разбитыми окнами, мимо визжащих сигнализациями автомобилей. Из гигантских свечек только сейчас начали выбегать люди; кому-то, видимо, тоже пришла мысль спасаться в метро. Задыхаясь, из последних сил я ринулся вперед, и…
Немыслимый, неземной бело-голубой свет затопил всё вокруг. Огромные здания передо мною исчезли, обернувшись блистающими тысячами огней рождественскими ёлками. Замолчали надоевшие уже сирены; все звуки, запахи, колебания воздуха вмиг исчезли, уступив место какой-то возвышенной, торжественной тишине. И для меня всё исчезло навсегда.
— Доброе утро, Сашенька! Пора вставать!
Ээээ… «Сашенька». Когда я последний раз слышал такое?
— Александр Павлович, миленький, просыпайтесь!
Так, я, конечно, Александр, но совсем не Павлович, и давно уже ни для кого не «миленький»
— Просыпайтесь, Ваше Высочество! Время уже настало: пора вам вставать! Ваше Высочество!
Что? Какое «высочество»? Что за бред воспалённого разума? И кто это так осторожно, но настойчиво трясёт меня за плечо?
Медленно открываю один глаз, потом другой. Да нет, не может быть!