— Ладно, — я пожал сержанту руку. — Скажи, вот ты занимаешься со мной холодным оружием, милая Эирин…
— Не называй меня милой, — последовала реплика с дивана.
— Хорошо, просто Эирин, — не стал нарываться я, — стрельбой. А Тодин — он тоже чем-то занимается?
— Он ест, — разьяснил очевидное Арраш. — Мы с собой его для массовки берем. Псионикой с тобой ан Траг запрещает заниматься, вот Тодин и сидит, ждет, когда ты контроль потеряешь, начнешь в пыль все стирать. Вот тут он за тебя и примется.
Тодин вытер жирные руки о бороду и одежду, и покивал головой, мол, все так и есть.
— Ясно, — я с сомнением поглядел на мага-наемника. — Хотел спросить. Если я в принципе не слишком ценен как боевая единица, зачем на меня вообще время тратят. Ну не вы конкретно, это же энгур распорядился.
— Так ведь желание энгура — закон, — пожал плечами Тодин, с сомнением оглядывая стол с остатками еды, — сказал, что надо тебя подтянуть, пока его дальний родственник в медблоке лежит, а нам все равно заняться нечем, скука тут смертная. Я бы в колонии смотался, — доверительно наклонился он ко мне, — там девушки податливые, не то что здесь.
— Хорошо, если так, — так же доверительно ответил я ему, — а то тут мне на личном фронте не везет. Вон капрал Линник как мне нравится, а стоит мне ей что сказать, сразу ногой по ребрам, или еще чего хуже.
Парни рассмеялись. Девушка покраснела, непонятно — от злости или просто от девичьей скромности.
— Эирин такая, — подтвердил, отсмеявшись, Арраш. — Но бьет — значит любит.
И тут же получил подтверждение своих слов в виде очередного подзатыльника.
А к вечеру на комм пришло сообщение от дяди, велел подойти к нему. Желание энгура — закон, как сказал Тодин, отчего не сходить к родственнику.
Не заплутал я только благодаря пунктирной нити Ариадны, которая довела меня прямо до дверей дядиного кабинета.
Представьте себе пчелиный улей, где каждая пчела занята своим делом, или она несет в своей заднице мед, или наоборот, улетает искать нектар. А в центре сидит матка на своих яйцах. Ну это как я себе все это представляю. Хотя нет, возьмем муравейник.
В общем, кабинет моего богатого и влиятельного родственника напоминал и то, и другое. Туда-сюда сновали какие-то люди, собирались кучками, о чем-то переговаривались, подходили к эн Громешу, что-то забирали или отдавали, свет моих очей Элика плавно фланировала от одной группы к другой, я даже видел несколько листов бумаги — первый раз за все время, вот уж не думал, что такой анахронизм тут возможен.
— А, пришел, — дядя не слишком приветливо махнул мне рукой. — Сейчас не самое время, ну ладно, посиди где-нибудь в уголке минут пятнадцать, этот бедлам скоро закончится.