Слишком долго я боялась того, что может случиться.
И чуть не пропустила то, что случилось на самом деле
Арина
Звонок разрывает тишину кабинета в десять утра.
Я смотрю на экран. Определитель высвечивает имя: Елена Морозова. Фамилия кажется знакомой, но лицо всплывает не сразу. Слишком много имён, слишком много лиц за двадцать лет практики.
– Арина Сергеевна? – Голос на грани истерики, слова наскакивают друг на друга, проглатывают окончания. – Это Елена Морозова. Мы встречались… года три назад. У вас в кабинете. Я приходила с тревожностью, не закончила курс. Вы, наверное, не помните меня.
Теперь вспоминаю: высокая блондинка с идеальным маникюром и паническими атаками, которые она называла «сердечными приступами». Три сеанса. На четвёртый она не пришла. Потом прислала сообщение: « Муж сказал, что это всё глупости, у меня просто давление ». Я не стала настаивать. Нельзя спасти того, кто не хочет спасаться.
– Что случилось? – спрашиваю я, отодвигая клавиатуру. В голосе Елены звучит то, что я научилась распознавать с полузвука: не просто тревога. Ужас.
– Катя. Моя дочь. – Она всхлипывает, и этот звук – живой, неконтролируемый – заставляет мои пальцы сжаться. – Она… она пыталась покончить с собой. Скорая успела. Её спасли. Она в больнице, в детской хирургии. Но психиатр говорит… говорит, что она в глубоком кризисе. Катя не разговаривает. Вообще. Ни с кем. Она просто смотрит в стену.
Я закрываю глаза. Три секунды, чтобы выровнять дыхание. Суицидальная попытка в двенадцать лет. Это даже не красная зона – это зона бедствия. Девочка, которая решила, что смерть лучше, чем жизнь. Которая взяла в руки лезвие и перерезала себе вены.
– Арина Сергеевна, я знаю, вы специалист по кризисам. Пожалуйста. Она не идёт на контакт. Врачи говорят, физически всё будет в порядке, но если она не заговорит… – Елена замолкает, и в этой паузе слышно всё: вина, страх, надежда, что кто-то другой сделает то, что не смогла она.
– Диктуйте адрес, – говорю я. – Я буду через час.
– Спасибо. Спасибо вам.
Я сбрасываю вызов и смотрю на расписание. Первый пациент в два. Успею.
Одеваясь, ловлю своё отражение в зеркале прихожей. Серый костюм, минимум косметики, короткая стрижка. Железная леди. Именно такой меня видят пациенты. Спокойной, непроницаемой, способной выдержать любую боль, не дрогнув. Если бы они знали, сколько раз я возвращалась домой и плакала в подушку.
Накидываю пальто, проверяю сумку. Диктофон, блокнот, ручка, тест Люшера. И шоколадка. Всегда ношу с собой шоколад. Это не профессиональный инструмент – это человеческий. Иногда сладкое делает то, чего не могут сделать слова.