— Твоя шея может быть не согласна.
— Пистолет под штаниной на правой ноге! — чуть не взвизгнул он от злости. Лай, Моська, лай. Долаешься у меня.
Вынув небольшой пистолет из потайной кобуры на правой голени, я остался полностью безоружным. Они забыли учесть, что я и голыми руками могу всем головы пооткручивать. Часовой распахнул дверь шире и пропустил меня вперёд, стараясь держаться подальше, на всякий случай.
Склад был рабочим, большую часть свободного пространства занимали высокие штабели контейнеров, ящиков и поддонов с кубовыми мешками. В относительно узком проходе, в самом центре нагромождения сидел мой отец, привязанный к стулу. Руки были за спиной, скорее всего скованные подавляющими магию наручниками. Увидев меня, он поник.
— Ну зачем ты пришёл, Дима? — пробормотал он и тяжко вздохнул.
— Да потому, что он любит тебя, несмотря на то, как ты его гнобил последние годы, — прозвучал голос откуда-то сбоку. — Ты такой простак, что Софье ничего не стоило обвести тебя вокруг пальца.
— Ублюдок! — рыкнул отец на говорившего.
В проход вышел мужчина в годах и остановился на безопасном расстоянии от Строгонова. Похоже он боялся его даже связанного и обессиленного. Я видел его раньше у нас дома, это один из его партнёров. Вот не помню только его фамилию. Кажется, Паулуччи.
— Даже в таком состоянии он огрызается! — кивнул он на моего отца и гаденько улыбнулся. — Предлагаю тебе обмен, Дима. Ты остаёшься здесь связанным, а отец уходит и будет мучаться до конца жизни, какой же он придурок. Он это заслужил, не правда ли?
— Не правда! — резко ответил я. — У меня другое предложение, ты отпускаешь его и, возможно, умрёшь быстро, без мучений. По-моему, замечательное предложение, не правда ли?
— Ты сейчас не в том положении, чтобы выпендриваться, — выдавил итальянец, но улыбка медленно сползла с его холёного лица. — У тебя ещё есть выбор, но скоро его не будет, решай сейчас!
— Дай мне ещё одну минуту, — решил я немного потянуть время. — Мне нужно подумать, каким образом тебя прикончить, чтобы тебе было особенно больно и обидно. Наверное, лучше так же, как я поступил с Софьей, сначала отрубил ей руки, а только потом голову. Как тебе такой вариант? Думаю, самое то. Или может ещё и ноги сначала, а только потом голову? Не люблю повторяться, всё время ищу что-то новенькое.
У Паулуччи лицо налилось кровью от моей проникновенной речи. Мышцы на висках заходили ходуном, а кулаки сжались до белых костяшек. Новость про Софью окончательно вывела его из равновесия. Отец было встрепенулся, когда услышал, что это я убил его вторую жену, потом закивал головой и уткнулся взглядом в пол.