Закончив молитву, отец Николай подозвал меня к себе и сказал преклонить колено. Потом накрыл голову епитрахилью и исповедовал. И это, и принятие плоти и крови Господа я принял совершенно безболезненно, но очень опасался совершенно других ощущений. Когда всё закончилось, настоятель пригласил меня присесть на скамью возле иконной лавки.
— Как ты себя чувствуешь? — спросил он, внимательно и заботливо глядя в глаза.
— В полном порядке, — пожал я плечами. — Как обычно.
— Ты не перестаёшь меня удивлять, — сказал Николай, задумчиво поглаживая бородку. — Я нутром чувствую, что в тебе есть тьма, но она никак не хочет себя проявлять. Вопрос гораздо сложнее, чем я думал сначала. Ну, рассказывай давай, что с тобой произошло.
Я собрался с духом, набрал в грудь побольше воздуха и вывалил всё как есть. Отец Николай единственный священнослужитель, которому я мог бы полностью довериться. Если я буду скрывать что-то, мне это на пользу не пойдёт. Не забыл поведать и об изменениях в доспехах и мечах. Николай потребовал немедленно принести их в храм.
Я растолкал засыпающих друзей, забрал из машины свою амуницию, а их отправил искать гостиницу для ночлега. Убедил, что смогу добраться туда при необходимости на такси, главное, чтобы скинули адрес на телефон.
— Ты как, в порядке? — спросила Кэт взволнованно. — Ты какой-то бледный.
— Всё нормально, — ответил я и устало улыбнулся. — Даже лучше, чем я предполагал. Ждите меня в гостинице.
Даже лучше, чем предполагал, ага, смешно. Я-то думал, что Отец Николай выгонит это всё из меня, как два пальца о псалтырь, а тут вон засада.
Настоятель сказал надеть доспех и вынуть мечи из ножен. Я посмотрел на совершенно новый костюм и белоснежную рубашку. С позволения Николая, я всё это снял, только потом коснулся кристаллов брони. Когда все пластины заняли свои места, священник нахмурился ещё сильнее, а свечи у алтаря затрещали, запуская искры вверх. По иконам заметались тени из-за неровного пламени, но больше ничего особенного.
— Да-а-а, — задумчиво протянул отец Николай, снова начав теребить бороду. Ещё немного и он начнёт плести косички, как у дварфов. Похоже вся его военная выдержка ушла погулять. Оно и понятно, случай совсем неординарный. — Такого шила в мешке ты точно не утаишь. Я чувствую присутствие тьмы в твоём доспехе и мечах, но не чувствую от них никакой угрозы. Или это всё намертво запечатано и просто ждёт своего часа, или тьма может быть не только злой. Последнее утверждение звучит настолько абсурдно, что хочется омыть язык святой водой. Бред какой-то.