Выдохнул, вложив всё что смог в слог, стараясь убедить в своих побуждениях, появившихся чисто из-за интереса к теме. Вот ведь, ещё одна сердобольная на мою голову.
— Я уже получила статус персональной, — Марфа начала оттаивать и вновь порозовела. — Когда за корзиной ходила.
— Ну, вот и отлично! Но с одним уговором!
— Каким? — глаза девушки округлились. — Вы так на меня смотрите, я, право, начинаю думать непристойности… — вдруг запнулась.
— Ничего такого! Попрошу лишь оставлять меня одного на ночь, — я поспешил развеять её подозрения и избавить от дурных мыслей.
Эта мелкая в апостольнике снова надулась.
— Мне же значительно легче, — добавил, не понимая причины её расстройства. — Даже магистр рун жизни Владлен так сказал…
— Раз вы настаиваете… — девушка потупилась.
— В конце концов, тебе тоже отдыхать нужно, не так ли⁈ — я решил перевести на заботливый лад своё желание оставаться одному, хоть ненадолго. — Ну, право же?
Дождавшись кивка, я успокоился, посчитав, что обидеть красавицу мне не удалось и инцидент исчерпан. Да и портить отношения с мало-мальски знакомыми людьми в этом мире я не намерен, за исключением конкретных уродов, как тот хлыщ, визитёр с неудачной попыткой подкупа.
Письма пока лежат на моей груди и распечатывать их я не спешу, разглядывая гербы на сургучовых печатях. Сто пудов, что запечатывали их именными перстнями. Глянул на свой и прикинул, как будут смотреться мои депеши под грифом родового секрета. Интересно, а если вскроет письмо не адресат, его шокером от печати не прифигачет? Прикольно было бы!
— Марфа, а знаешь, — я почесал затылок, — оставь нам чуть колбаски, гусиных окорочков с квасом, а остальное неси на местную кухню. Директору скажи, что для меня такая диета — это слишком и попроси взамен супа.
Решил не тянуть с дарами для местной кухни.
— Всё-всё относить? — сиделка глянула меня недоверчиво, потом перевела взгляд на снедь и корзинки.
— Именно, — я подтвердил свою решимость энергичным кивком. — Только вынь все мои чертёжные принадлежности.
Девушка нехотя приступила к сбору всех вкусностей, что достала перед этим и, не выдержав, попросила взглядом оставить пару перепелов, так я мысленно назвал мелких птичек.
— Оставь то, что тебе очень нравится, — кивнул я ей.
— Эм… — она закатила глазки. — Ну ладно, раз вы настаиваете, — Марфа медленно продолжила исполнение просьбы, словно ожидая отмены моего решения.
Я остался невозмутим и спокоен, и дождался, пока ревизия с паковкой еды по корзинам завершится. Девушка вышла с ними, и я наконец-то взялся за письма.