Мне пришлось стиснуть зубы, чтобы не разораться и не засыпать любителей раннего пробуждения наводящими вопросами. Да и моя реакция на их ответы может закончится примитивным мордобоем.
Я насупился, хотя и взял себя в руки.
— Феликс, я постараюсь быть кратким, дабы не утруждать вас несущественными деталями, — высочество кивнул, не поняв истинной причины моего замечания. — Так вот, наслаждаясь морозным воздухом и предвкушая момент восхода солнца в обществе прекрасной графини, я невольно обратил внимание на древний саркофаг, — прозвучали первые слова повествования, с искреннем восторгом в интонации. — Думы мои унеслись на многие десятилетия назад, во времена становления великой империи… Когда истинные герои творили историю, совершая величайшие деяния, увековеченные в летописях, трепетно пересказываемые в легендах и…
— К-х… кх-м, ближе к сути, ваше высочество, — я аккуратно приостановил поток его философствований на эпические темы истории государства.
— Да-да, извините, — Иван правильно воспринял моё замечание. — Случай — из ряда вон! Я допустил сущую глупость, предавшись мимолётной слабости, — сокрушённо заявил Годунов и опустил взгляд. — Не могу себе простить малодушия, возникшего на почве отчаянного желания лучшего, — он посыпал свою голову аллегорическим пеплом. — Я возжелал лёгкого решения всех проблем, подумав о содержимом древнейшего артефакта…
Продолжение самобичевания для него стало тяжёлым и высочество замолчал.
— Как-то прискорбно зазвучало начало, — я, демонстративно, с толикой эгоистического сарказма пожал плечами, даже не думая жалеть Годунова.
Мне очень захотелось продолжить злорадствовать, но в этот момент в общую комнату вбежал Григорий, и сразу завладел всеобщим вниманием.
Остановившись на пороге, молодой граф Распутин стал нервно рыскать по комнате бегающим взглядом пока не отыскал меня. Состояние своего оруженосца я отнёс к взвинченному и растерянному.
— Что? — я задал односложный вопрос, вертевшийся у всех на языках.
Гриня принялся безмолвно открывать рот, словно рыба, внезапно оказавшаяся на берегу, и махнул рукой в направлении торгового зала.
Заботливая Василиса моментально сориентировалась и подала своему избраннику чашку с успокоительным настоем. Небольшая ёмкость опустела за пару крупных глотков и взгляд Распутина приобрёл более осознанное выражение человека начавшего понемногу успокаиваться.
— Там… Фух! Там это… — он опять указал дрожащей рукой куда-то в направлении парадного входа антикварной лавки. — П-прибыли… приб-были.
— При-бы-ли-и, — я изобразил участие и поддержку. — Прибыли кто? Смелее, Григорий, смелее и спокойнее.