Поняв, что Силина и Варгал являются более простыми целями, он хотел было атаковать их, но я ему этого не позволил.
Вновь применив [Вихрь], я обвил ногу развернувшегося от меня головореза цепью и дёрнул на себя со словами:
— Иди сюда!
Матон пролетел по воздуху и встретился своим черепом с моим кулаком. Таким ударом я способен дробить камни, но его голова выдержала, лишь вновь приобретя кровавую отметину.
Бой перешёл в клинч. Я попытался схватить противника, но тот подобно ужу выскальзывал их моих рук. Однако его движения стали заметно медленнее. Кажется, каждый пропущенный удар отнимал у него какой-то запас то ли сил, то ли здоровья. И теперь Матон явно хотел это здоровье подправить.
— Не лезьте! — крикнул я, собиравшимся мне помочь друзьям.
Не хотелось ими рисковать, тем самым «подкармливая» врага, который, похоже, также усиливался от убийств. Но даже круче, чем я.
Силина и Варгал меня поняли и вместо того, чтобы мешаться под ногами начали контролировать оба выхода из пещеры, попутно наблюдая за нашей схваткой.
Не имея возможности размахивать на столь короткой дистанции секирой, я всё-таки схватил головореза за левую руку, пытаясь вывернуть её из плечелопаточного сустава. Но она, блин, никак не поддавалась. Я лишь слегка приподнял противника над землёй, а он, в свою очередь, начал истерично наносить мне удар за ударом своим мачете.
Я собирался поймать и его вторую руку, но тут заметил, что чем больше он наносит мне повреждений, тем страннее выглядят его кровавые отметины на теле. Края их начинают, будто расслаиваться, обнажая зияющие раны. И тут я решил кое-что проверить.
Вместо того чтобы пытаться закрыться от ударов противника или нанести ему урон, я, наоборот, открылся и перестал пытаться ему навредить.
Матон обрадовался такому развитию событий. В его глазах я видел пляшущие бесноватые огоньки жажды убийства, которые мешали ему думать рационально и заметить очевидное.
Чем больше он наносил мне урона, тем хуже становилось его собственное состояние. Полученные ранее раны, прикрытые кровавыми отметинами, начали сами кровоточить. И более того. Вытекающая из них кровь начала растворять кожу. В своём остервенении Матон кромсал меня, невзирая ни на что, но с каждой секундой его движения становились всё более вялыми.
Наконец, он понял, что что-то не так. Расширив глаза от удивления, он осмотрел своё тело, уже повсеместно покрытое очагами распада и растворения тканей.
Затем он взглянул мне в глаза и перевёл взгляд на мои раны. А затем удивлённо поднёс к глазам своё мачете.
Головорез был уже просто не в состоянии двигаться. Нечто пожирало его изнутри, и я решил прервать его мучения. Но не из жалости. Просто надо было хотя бы частично восстановить своё здоровье.