— Че, суки, съели! — зло бросил я четверке рыцарей-скелетов, невольно замедливших шаг и дружно остановившихся перед рассыпавшимися по полу дымящимися останками товарища.
И через мгновенье, подорвавшись в отчаянном встречном рывке, я сам атаковал крайнего истукана — разумеется, в лишенном забрала, доступным для читерских искр шлеме.
Очередной филигранно исполненный двойной рубящий из восьмой стойки Изумрудного берса снова пришелся точно в край вскинутого наперехват щита. И вновь раздвоившийся поток горючих искр, частично добравшись до открытой черепной костяшки, привел к выгоранию изнутри уже второго рыцаря-скелета. И еще полминуты назад казавшаяся несокрушимой стража первого этажа с этой второй за считанные секунды потерей окончательно теряет авторитет в моих глазах.
Однако полностью списывать умелых рубак со счетов было пока что преждевременно. О чем мне тут же напомнили контратаковавшие, как единый слаженный механизм, противники. Отмахнуться же единственным топором от синхронного тройного выпада рыцарей-скелетов я не смог при всем огромном желании. И сразу пара из трех мечей таки достали меня в правое плечо и левую часть груди, мгновенно осушив основную рабочую руку и сбив дыхание. От потери же конечности и фатального укола в сердце меня снова спас доспех Стального вепря , основательно источившийся теперь, но все еще удерживающейся на теле.
Эффект неожиданности был реализован мною на все сто, но и ответный выпад рыцарей-скелетов, под грохот второго выгоревшего изнутри и осыпающегося нам под ноги доспеха, едва не закончился для меня трагически. Задерживаться дальше на месте и зарубаться в отчаянном обмене ударами сразу с тройкой очухавшихся и жаждущих мщения рыцарей-скелетов, да и еще и с отбитой грудью и толком не работающей правой рукой, было самоубийством чистой воды. Потому, получив два ответных укола, я тут же благоразумно сдал назад и, развернувшись, бросился наутек.
Снова для спасения выбрал самый дальний угол в противоположной части зала.
По дороге я, разумеется, не отказал себе в удовольствии добить неуклюже дергающегося на четвереньках бедолагу со свернутой на бок шеей. Сделать это оказалась так же легко, как отобрать конфетку у ребенка. Подбегая к инвалиду, сперва я метким броском топора снес забрало с его шлема, а дальше нанес двойной рубящий из восьмой стойки Изумрудного берса аккурат в открывшийся костяк черепушки рыцаря-скелета. И весь сноп порожденных ударом горючих искр, хлынув на осколки разрубленного черепа, мгновенно выжег и остальной костяк бедолаги изнутри. Под шум его разлетающихся по полу дымящихся доспехов, я спокойно продолжил свой бег.