— Так не попали же…
— Эй, алё! Он там на самом деле шевельнулся и заговорил! — в свою очередь наехала на врача окончательно оправившаяся от испуга девушка.
— Касаткина, у тебя совсем что ли кукуха поехала! Мы ж вместе мозги его с пола собирали! У него сердце не бьется, половина костей переломана… Как? Ну как, скажи на милость, он мог после ТАКОГО ожить⁈
— А я знаю⁈..
От увлекательно перепалки снаружи меня отвлекли загоревшиеся перед внутренним взором строки системного лога:
Внимание! В ваш изначальный мир пришла система Большой игры, и вы принудительно возвращены в точку старта (с сохранением текущего статуса) для организации начального отпора тварям изнанки и воспитания из местных аборигенов плеяды достойных преемников: не менее 10000 игроков, уровнями не ниже четвертого. Удачной игры!
— Ну зашибись блин! — фыркнул я раздраженно, дочитав короткое уведомление. — Швырнули, как кутенка, в омут, и выплывай, как хочешь…
Из прочитанного стало понятно, что я вернулся в свое расплескавшееся по полу холла ТЦ тело, исцеленное и оживленное приблудившейся сюда официально системой. Потому и лежу упакованным в нераскрывающийся изнутри мешок, в «скорой», транспортируемый забравшей тело с места трагического происшествия бригадой скорой в морг.
— Слыхали?.. Ну вы же вот сейчас тоже оба его услышали! — первой среагировала на мою беспечность Марина.
— Может, это радио было? — предположил Семеныч.
— Ой, да бросьте, Андрей Семеныч, — фыркнул непробиваемый док. — Она ж тупо нас троллит… Касаткина, колись, давно этот пранк задумала. Иди показывай, где там динамик на трупаке спрятала, извращенка, блин, великовозрастная.
— Да не пойду я туда! Тебе надо — сам иди!..
— Блин, достали, балаболы чертовы, — проворчал я и, призвав топор, одним росчерком острейшего лезвия вскрыл изнутри свой матерчатый гроб.
— Ох ты ж, мать моя!.. — едва не подивился дымящимся чинариком в уголке морщинистого рта Андрей Семеныч. Этот седоволосый пенсионер оказался единственным стойко выдержавшим мое воскрешение из мертвых. А безусый док с ровесницей медсестрой синхронно завалились в высокий сугроб на дорожной обочине.
— Отец, где мы сейчас, не подскажешь? — спросил я, невольно втягивая на вечернем морозе голые ладони в широкие рукава плаща.
Увы, теплый зимний пуховик, напитавшийся, наверняка, пролитой на пол кровью, с меня содрали, похоже, на месте падения. Спасибо, хоть майку, джинсы и зимние ботинки на мне оставили. Особая благодарность за ботинки, без которых сейчас скакать босиком по щедро сдобренной реагентом ледяной каше на тротуарах стало б для меня медленной мучительной пыткой. Джинсы с майкой, особенно с правой стороны, до сих пор оставались влажными из-за крови — из чего я сделал вывод, что рухнул после смертельного падения на правый бок. К счастью, тонкий с виду системный плащ в сухом состоянии, не хуже шубы, защитил меня от зимней стужи.