Нервно стискиваю между пальцами ручку и всматриваюсь в эти гребаные цифры. Моя интуиция начинает вопить, что сейчас происходит какая-то неведомая херня, которая мне не понравится.
Девушка охает, и меня подбрасывает в кресле.
— Что у вас там происходит?
— Нам нужно больше времени, чтобы уточнить информацию по вашему образцу.
Перед глазами моментально натягивается красная пелена, я привстаю со своего места и сжимаю в руке телефон.
— Не понял.
— В базе не пробивается наличие вашего материала.
Внутри меня что-то резко ухает, и я мог бы подумать, что это мое сердце, если бы его что-то могло взволновать.
— А куда, мать его, мог подеваться мой образец?
Девушка кашляет и снова о чем-то шушукается.
— Ян Ярославович, мы все уточним и свяжемся с вами в ближайший час.
И сбрасывает. Я аж ушам своим не верю, когда разговор прерывается. И хочется запулить телефон прям в стену, но я держусь, потому что тогда эти недоумки со мной не смогут связаться.
Мать их…
А ещё надежной клиникой считается!
Засекаю час. Если не позвонят в отведенное время, поеду сам туда и разнесу к хренам собачьим их шарашкину контору!
Пытаюсь снова окунуться в работу, но только башка уже переключается на вопрос, что произошло и куда делся мой, мать его, биологический материал?
И что мне делать, если его в итоге не найдут? Повторить я не смогу… нечего повторять! Я пустой в плане заряженных головастиков.
Прикрываю руками лицо и выдыхаю весь воздух.
Так… сосредоточиться. Не вгонять себя в панику раньше времени. Ещё пятьдесят минут… мать его! Что так долго время-то тянется?
Ещё и этой рыжей нет. Так бы хоть на ней отыгрался. Хотя она тоже такая: сунешь палец — останешься без руки… откусит до плеча.
Спичка…
Вика долбит на телефон, а мне приходится скидывать, потому что я понятия не имею, что ей говорить. А когда я не в курсе всей информации, я начинаю вести себя как придурок.
А я не люблю выставлять себя придурком.
Наконец вижу, что звонок поступает из того самого банка, и выдыхаю.
— Слушаю.
— Ян Ярославович, это…
— Я понял, вам удалось найти мой образец?
— Эм, — голос уже другой, не той девчонки, с которой я разговаривал, — видите ли, тут такое дело…
И чем больше она меня забалтывает, тем сильнее внутри меня все сжимается.
— Какое дело?
— Ваш образец уже успешно введен в девушку.
Мои глаза лезут на лоб.
— Не понял, повторите-ка.
— Лаборант перепутал одну цифру в образцах…
— И теперь мой ребенок в животе у левой девчонки? — мой голос превращается в рев зверя.
— Боюсь, что так. Но, не волнуйтесь, она не знает никаких ваших данных. Мы не сообщаем о таком при проведении процедур.