– Хорошо, когда дом находится на охраняемой территории, куда посторонним вход запрещен. Не боишься за ребенка.
Я сижу на скамейке в тенечке, возле меня никого не было, но сейчас мое уединение беспардонно нарушают. Вежливая улыбка так и застывает на губах, как только мои глаза встречаются с глазами нарушительницы моего спокойствия. Это Милана. За время с последней нашей встречи она не очень изменилась. Похорошела еще больше, если это возможно. Бронзовый загар кожи подсказывает, что девушка недавно была в теплых краях. Белоснежная улыбка – результат хорошей работы стоматолога. Сияющие глаза выражают счастье и радость жизни. С трудом верится, что это та самая девушка, которая без предупреждения и объяснений исчезла, оставив меня разбираться с возникшими проблемами и бороться с паникой.
– Здравствуй, Милана, – мне хватает духа поздороваться с ней, сохраняя на губах нейтральную улыбку. Я не очень рада ее видеть, более того, чувствую в ней угрозу своему настоящему, в котором есть Тимур. И у меня ни на секунду не возникает желания задать ей множество вопросов, я желаю, чтобы она исчезла, как это сделала несколько месяцев назад.
– Я смотрю, ты нашла моего мужа, раз живешь в Москве в квартире, которую он покупал для семейного гнездышка. – Не понимаю, как можно очаровываться Миланой с первой секунды, когда видишь ее фальшивость в каждом слове, в каждой улыбке и взгляде.
– Да, нашла. Благодаря данным в договоре, правда, он был очень удивлен моим появлением у себя в кабинете. – Отвожу глаза в сторону, стискиваю кулаки на коленях. Тамара не обращает на меня никакого внимания, увлеченно бегает по игровому комплексу с детьми из дома, которые тоже сейчас гуляют.
Мне хочется встать и уйти. Взять дочь за руку, подняться в квартиру и захлопнуть дверь, отсекая ненужное настоящее от моих воздушных замков. Хочу зажмуриться и, открыв глаза, обнаружить рядом пустое место, посмеяться над своим богатым воображением и вечером об этом рассказать Тимуру. Увы, зажмурив глаза и потом резко их открыв, убеждаюсь, что Милана не исчезает. Более того, она придвигается еще ближе ко мне и внимательно рассматривает мой живот, который я тут же прикрываю руками, желая защитить Алису от пристального внимания. Малышка уже пару дней носит имя Алисы.
– Живот уже такой большой. Когда тебе ставят дату родов? – Интерес Миланы мне противен. Она мне омерзительна сама.
– В конце августа.
– Уже скоро, – Милана лучезарно улыбается. – Можно потрогаю?
Первое желание было категорически ей отказать. Я не считаю ее матерью малышки. Для меня она перестала быть мамой в тот самый момент, когда оставила дочку, исчезнув с радаров по личным причинам. Она не имеет никакого права так просто уходить и приходить, когда ей вздумается. Ведь люди, находящиеся возле нее, испытывающие симпатию, глубокие чувства, переживают. И все же у меня не поворачивается язык отказать Милане. Просто киваю и стискиваю зубы. Последнее время мне не нравятся прикосновения чужих мне людей, кроме Тимура.