— Уж поверьте. Своими глазами видел, его сила была пропитана этой мерзостью. И даже его, ммм, животное, гепард, был темным, слишком темным.
— Что? — верховная резко бледнеет и шарахается от меня, враз потеряв спокойствие и хватаясь за сердце.
Что я сказал то? Ох, как бы ее припадок не хватил. Я бросаюсь к ней, придерживая. Оглядываюсь в поисках помощи. Надо позвать кого-нибудь, пока не обвинили в убийстве жрицы.
— Что ты видел? — тихо спрашивает она посиневшими губами, до боли вцепляясь ногтями в мою руку.
— Слушайте, может позвать кого-нибудь? Вам плохо?
— Что ты видел, Белаторский? — женщина делает глубокий вдох, немного успокаиваясь, но хватку не ослабляет.
— Его сила отличалась от других. Сумрачная, тяжелая. Я сначала не придал этому значения, я же не знал, как должно быть. И Мафдет не похожа на богиню радуги. Да, у других сила была, ну, светлой. Не знаю, как объяснить. Вы же сами знаете. И зверушки все, пугающие конечно, но не такие мрачные уж точно.
На бабулю жалко смотреть. Женщина, растеряв всю выдержку, хлопает глазами с открытым ртом, как маленький ребенок. Я хмурюсь, снова не понимая, что происходит. Как-то это начинает надоедать.
— Да в чем дело то? — приходится ее осторожно встряхнуть.
— Игорь, — вдруг нежно обращается она по имени. — Никто не может видеть силу других, а уж тем более воплощение бога рода в том, что ты называешь зверушками.
— Но… Чего? В смысле? — да они же тут все сверкают лампочками. — Но вы же видели. Ну, когда я тренировался.
— Я не видела, я чувствовала. Один из даров Маат своим жрицам — лучше всех чувствовать силу, когда это необходимо.
— Ерунда какая-то, — не верю я. — Но…
Я судорожно вспоминаю все проявления силы, какие видел. И реакцию окружающих. И не могу вспомнить ничего такого, чтобы однозначно сказать, что кто-то еще мог видеть.
— Большинство одаренных могут чувствовать призыв силы, но не всегда, — она продолжает говорить очень тихо и мне приходится вслушиваться, отвлекаясь от мыслей. — Это своего рода интуиция, и ее требуется развивать отдельно. Это долго и сложно.
— А неодаренные? Обычные люди могут чувствовать?
— Нет, Игорь. Только те, в чьей крови есть дар богов.
Хм, значит Никола тот еще фрукт. Простым его не назовешь, но мужик еще и с сюрпризом. Неужели бастард? В загулах аристократов на стороне я не сомневаюсь. Да чтоб вас всех, снова вопросов стало больше, чем ответов.
Верховная жрица тем временем берет себя в руки и отпускает мою руку. Глубокая задумчивость на ее лице мне не очень нравится.
— Это твой личный дар, Игорь, — глаза ее оживают и блестят. — И, видят боги, лучше тебе о нем никому не говорить.