— Но предположение, что аспирин способствует усилению кровоточивости, это-то откуда?
— Возможно, кто-то из нас — или других врачей — неосторожно высказал в его присутствии подобное предположение, Карл Андреевич.
— Не имеющее под собой никаких оснований, — уточнил профессор Фёдоров.
— А проверить не помешало бы. Правда, это дело долгое, — сказал приват-доцент Деревенко, и началась врачебная дискуссия из тех, что мало-помалу, а двигают науку вперёд. Иногда.
О том, что цесаревич поразительным образом угадал их роль — написание посмертного заключения — светила в высоких чинах предпочли не говорить вообще. Как знать, может, ещё и придется писать. Собственно, он уже написан, осталось проставить дату и подписаться. Улучшение самочувствия не меняет прогноза, а прогноз, по единогласному мнению, был пессимистичным. Справедливости ради нужно отметить, что каждый был бы рад ошибиться.
В то же время Александра Федоровна говорила венценосному супругу:
— Ты видел? Ты видел, как изменился Sunbeam?
— Ему, кажется, лучше, — осторожно ответил Государь.
— Ему несомненно лучше! И я теперь уверена в благоприятном исходе.
— Знаешь, Аликс, я всем сердцем желаю этого, но не будем торопиться…
— Я знаю, а ты нет. Утром я получила депешу от отца Григория, — и она достала листок бумаги:
«Бог воззрил на твои слезы. Не печалься. Твой сын будет жить. Пусть доктора его не мучат».
— Что ты на это скажешь?
— Что Григорий не рукоположен, и потому звать Отцом его неправильно.
— Ах, какой ты формалист. Ты вникни в суть! Сначала Alexis говорит, что будет жить, что выздоровеет, и что это ему сказали с небес! И тут же Друг посылает нам благую весть. Это совпадение? Разве бывают такие совпадения?
— Хорошо, хорошо, — примирительным тоном сказал Государь. — Но всё же давай немножко подождём.
— И другое: ты заметил, что львёнок становится львом? Как он разговаривает, как он держится, как он осадил всех этих докторов! Настоящий самодержец!
А я, значит, ненастоящий, подумал Николай, но сказал другое:
— Мы, Романовы, такие! «Я еду, еду, не свищу, а как наеду — не спущу!»
— Конечно, — согласилась Александра Федоровна. Но что подумала она, осталось тайной.
17 ноября 1912 года, поезд номер один
Вечернее чтение
— В тогдашнее время, как стали ружья заряжать, а пули в них и болтаются, потому что стволы кирпичом расчищены.
Тут Мартын-Сольский Чернышеву о левше и напомнил, а граф Чернышев и говорит:
— Пошел к черту, плезирная трубка, не в свое дело не мешайся, а не то я отопрусь, что никогда от тебя об этом не слыхал, — тебе же и достанется.