Красовников медленно выдохнул.
— Лида, давай не сейчас, а как вернемся в Москву.
— Очень своевременно.
Я увидел, как у Красовникова напряглась челюсть. Не от злости, от усталости. Вероятно, дома он тянул эту паузу не первый день.
Инна подвинула ко мне чашку и села рядом, не касаясь локтем, оставляя мне пространство. Эту ее её привычку я знал давно. Она не мешала, она как бы брала часть давления на себя.
— Раз тема вышла к женам, держать нас в стороне уже поздно. Если кто-то собирает бытовые данные, медицинские привычки, поездки, круг общения, не плохо было бы знать, на каком этапе находится эта возня, — сказала она. — Мужчины, давайте без тумана.
— Пока без активных действий. Но признаки дрянные, — сказал Измайлов.
— Дрянные в чем? — спросила Жанна Михайловна.
— Люди, стоящие за этим, не собирают сведения просто так. Им нужны готовые подходы к конкретным людям и их семьям, — ответил я.
Лида, жена Красовникова, взяла чашку обеими руками. Пальцы у нее были почти белые, наверняка холодные, я заметил это еще в доме.
Красовников покачал головой.
— Есть косвенные следы на внешнюю линию. Пара фамилий всплыла в связке с людьми, работавшими на международных культурных площадках. Там и западные корреспонденты, и сотрудники посольств, и редакторы журналов, которые любят считать себя пятой властью. Еще одна ниточка тянется к охране правительственных мероприятий. Слишком много пересечений.
— Значит, в доме, в машине, в приемной и в больнице следует быть внимательнее, — тихо произнесла Инна. — Хорошо.
— Может быть кто-то из старых кураторов снова при деле, — сказал я. — Либо новое руководство хочет вытащить на свет прежних участников, проверяя, кто дернется на знакомый сигнал. Слово иногда служит приманкой лучше письма.
Измайлов одобрительно посмотрел на меня, затем перевел взгляд на женщин.
— От вас мне нужно две вещи, — сказал он. — Первая, вспоминать любые странные приглашения, звонки, просьбы о консультациях, особенно через третьи руки. Вторая, ничего не обсуждать по телефону, даже домашнему.
Жанна Михайловна усмехнулась без веселья.
Разговор уже не удерживался в прежних рамках. Домашняя жизнь вошла в служебную, и делить их дальше не имело смысла. Я встал, подошел к деревянной стойке у стены, открыл узкий металлический ящик, встроенный мною еще осенью, и вынул маленький прибор в сером корпусе. С виду обычный радиоприемник туристического класса, внутри переделанная схема с широкополосным детектором, способная ловить работу близкого передатчика, импульс помехозащищенной закладки и побочные излучения бытовой аппаратуры.