— Да нет, едим тоже самое. Заграничных товаров и продуктов только больше стало,- сказал я на это.
— Ну тогда давай, поможешь мне ужин приготовить.
Мы прошли на небольшую по своим размерам кухню, дед поручил мне перебирать и чистить грибы, а сам начал чистить картошку…
Потом когда сковородка с пожаренной картошкой и грибами была уже на столе прадед сказал с сожалением в голосе:
— К такой бы закуске ещё бы стопочку. Заодно бы и знакомство обмыли.
Тут я вспомнил, что у меня в чемодане имеется прихваченная из будущего бутылка виски и сказал ему об этом.
— А, что давай! Давно я этого самого виски не пробовал. Тут в деревне в основном один самогон. Надоел прямо до изжоги.
Я кивнул головой, в знак согласия, полез в чемодан и вытащил оттуда бутылку.
Когда мы насытились прадед отложил вилку и спросил меня:
— А не боишься, вот вылечишь ты эту чухонку от рака, а она разболтает всем об этом, и придут по твою душу архангелы с Лубянки? Или она же сама же тебя, прямо им сдаст. И посадят тебя в клетку, и будут выпускать из неё только, что бы всяким Ильичам здоровье поправить. А?
— Риск, конечно есть,- ответил я ему на это,- но если Бирута не обратится к врачам до моего приезда в Москву он, как я считаю совсем не большой будет. А если обратится и те диагноз уже поставят…Ну в этом случае, я своё дело сделаю и из Москвы, поскорее и уеду, да и вряд ли кто- ни будь из врачей побежит в КГБ на меня доносить. Спишут всё на ошибочный диагноз и дело с концом. А я к тому времени уже далеко буду. Так, что думаю, что и в этом случае риска совсем не большой будет.
— Небольшой думаешь? Ну,ну,- с сомнением в голосе произнёс прадед,- только запомни наш с тобой дар, для нас и дар и проклятье одновременно. Всю жизнь от людей его прятать приходится. И всем не поможешь. Запомни это. На всех никакого дара не хватит. А вот тот кто у власти стоит мигом тебя вместе с твоим даром захапают, в своё безраздельное пользование.
— Слушай дед, а у кого- ни будь в нашем роду, ещё такие способности имелись?
— Имелись. У деда моего по отцу. Прокофия Емельяновича. Он кстати многому обучил меня, когда заметил, что я в него пошёл по этой части. Он тоже от людей таился.
— Слушай, а ты нашу родословную знаешь? А то я сколько ни расспрашивала мать и дядьку, они мне толком так ничего и не рассказали. Не знают они нашей родословной.
— А они и не могут ничего о ней знать. Не говорил я им ничего. Впрочем они и не интересовались.
— Ну, а мне расскажешь?
— Расскажу. Так уж и быть расскажу. Коли время выпадет.
— Ну, а рак ты лечил? Можешь ты его вылечить?