Толя же теребил в руках свою табличку, и вид у него был обескураженный.
— Что там, Джастин? — весело спросила Блонди, и Лекарь поджал губы, спрятав табличку в кошель.
После минуты препирательств Толя всё же признался: «Песнь дружбы».
Проблемой же было то, что Лекарь так и не терял надежды стать лекарем. Исцеляющим бардом, на худой конец.
А его таинственным врождённым скиллом оказалось рифмоплётство, в чём он тоже признался с трудом. Семья ждала от него продолжения династии целителей, и бедный Толя в свои семнадцать оказался под двойным давлением — и врождённое умение не то, и выданный на церемонии определения класс.
А теперь ещё и скилл…
Ничего особенного в трапезной пещере мы не нашли. Только приправы да кухонная утварь. На наш нубский взгляд, это не имело особой ценности.
— Что такое вообще эта «песнь дружбы»? — возмущался он, пока мы возвращались к развилке, — Кого она исцелит?
А вот теперь пришла очередь Кента.
Блонди, сжимая в руке старую дубинку Бобра, ежилась от пещерной прохлады в своём увядающем наряде.
Мы стояли перед необследованным ещё поворотом. Можно было бы выйти из пещеры, и попробовать поискать одиноких сатиров. Добить скиллы и отправиться домой.
Вот тут и начиналась проблема — как отправляться через портал без Кента, мы не знали. А поход к нюбсам с дубинками, как мы подозревали, наверняка нарушал какое-то правило невмешательства.
— Ладно, Кент, так Кент, — прошептал Боря и пошёл вперёд.
Перед входом в освещённую пещеру стояли сразу два бравых стражника — сатиры прислонились к стенкам, держа в руках длинные палки, и мирно дремали.
Вот только от хруста камешков под нашими кроссовками они сразу же вскинулись. Одному прилетело в лоб булавой Бобра, а вот второго он не успел достать.
Тот вывернулся, бросил в Борю палку, и понёсся внутрь. Ему в спину свистнул камень, брошенный Биби, и сатир споткнулся.
Тут Блонди показала себя с хорошей стороны. Видимо, натерпелась она, раз выскочила вперёд и с размаху заехала монстру по хребту.
— НА!!! — она завизжала так, что по ушам ударило резонансом.
— Му? — донеслось удивлённое из пещеры.
Так уж получилось, что Блонди добила свою жертву уже на входе, и всё произошло на глазах у большого… минотавра.
Теперь понятно, кто мог спокойно держать ту булаву, что нашёл Боря.
Коренастый, но гораздо выше всех сатиров, минотавр сидел на троне, вырезанном из пня, и натачивал камнем большой тесак. От вида огромного лезвия у меня мурашки побежали по спине — одно дело, дубинки да палки, и совсем другое…
— Му-у-у? — протянул минотавр, и удивлённые бычьи глазки уставились на нас.