Да ещё косится на наш сундучок, который покачивался под мышкой у Бобра.
— Смею заметить, Георгий, — вдруг протянул Анатолий, — что одно занятие по исцелению стоит три золотых. По крайней мере, так было в те времена, когда учился мой отец.
Все посмотрели на Лекаря, и Кент недовольно поджал губы.
Самое обидное будет, если в мире магов эта монета — жалкая копейка, из-за которой сейчас весь сыр-бор. Впрочем, стал бы он из-за такой мелочи разводить эту сцену?
— Гончар, только не глупи, — Блонди внимательно смотрела на меня.
— А куда ты деваешь ту алхимию, которую варишь? — вдруг спросил я.
Кент удивился.
— Э-э-э… Да никуда. Ну… Выливаю, раздаю там… Да кому она нужна?
— Всё, чему ты научишься, будешь отдавать нам, окей?
— А ю крейзи⁈
— Очень, очень поспешное решение, — прошептал Лекарь.
— Ха, ремесля, — Кент аж хлопнул себя по бедру, — Ты серьёзно? Там же потом будут такие зелья, что вам тысячу таких сатиров надо будет…
— Весь этот год обучения! — оборвал я его, — Один. Этот. Год.
Кент прищурился.
— То есть, ты реально… Не, постой. Погоди.
Я открыл поясной кошелёк.
— Ладно, — персик поспешно махнул, — Ладно. Приходите ко мне за нубской алхимией, у меня всегда чего-нибудь есть.
Я щёлкнул пальцем, красиво посылая монетку. Кент поймал её, довольный, и быстро спрятал в свой кошелёк.
— Гончар, — Лана смотрела, округлив глаза, — Ты отдал наши деньги.
— Так, — я вздохнул, задержав дыхание, — Мы ещё набьём, ты понимаешь?
— Верно говоришь, братуха.
— Итс вери бэд, — процедила Блонди, — Ты должен думать о группе!
— Тут я полностью согласен, — сказал Толя, — Ещё два золотых, и я бы пошёл на занятия целителей. Ведь группе очень нужен хилер.
— Варежку свою клоуз и больше не оупен! — рявкнула Блонди, показывая маникюр, — У меня будут когти, я собираюсь стать самой крутой друидкой во всём мире.
— Самой крутой? — спросила Биби, — Во всём мире?
— Йес.
Толя с Ланой стали препираться, а Кент подошёл поближе и, усмехнувшись сказал:
— А ведь ты не так прост, Гончар, да?
Я пожал плечами. Сработала простая логическая цепочка: Кенту эта монета нужнее, чем нам; ректор почему-то обратился именно к нему за помощью; у моей группы теперь какие-никакие, но связи.
Смешные, конечно, связи… Но сейчас начнётся учебный год, и Кент станет третьекурсником. И если у него получится афера с алхимом, он нас не забудет.
Мы не дадим забыть.
— Братуха, скилл, — Бобр похлопал меня по плечу.
Час Икс настал…
Мы поднимались к стенам Баттонскилла. Портал остался позади, огонёк магии затухал в закатных сумерках.
Гоблин-трудяга, которого мы разбудили своим появлением, ещё долго нас ругал, потрясая кисточкой: «Как вас столько влезло, на, до хрена! Потом порталам хана, не работают, на!»