После утренней разминки я, по уже устоявшейся традиции, совершил обтирание снегом и умывание ледяной водой из кадки, а после этого с удовольствием позавтракал под тихие причитания Бертрана. Старик, похоже, смирился с моей участью. Его даже не убедил мой спарринг с Жаком. Бертран посчитал мою победу заслугой Жака, мол, тот специально поддавался молодому господину, боясь поранить. Старому слуге не могло даже в голову прийти, что его дорогой хозяин, ослабленный болезнью, которого он знал с пеленок, способен одолеть ветерана нескольких битв.
Переубеждать Бертрана я не стал, просто решил перенаправить его внимание в другое русло. А именно — отправил его в контору к Полю Лепети, чтобы поставить все мои деньги на мою победу.
После продажи книг, а также трофейных кинжалов подручных Треболя, за вычетом всех покупок у меня оставалось двадцать пять крон. Было бы больше, но после оружейной лавки мы заскочили в еще одно место — аптеку. Именно там, из-за отсутствия в Абвиле лавки алхимика, и продавались некоторые магические зелья. Такие как те же чернила или духи.
Должен заметить, ассортимент магических духов был, мягко говоря, небогатым, как и концентрация изумрудной пыли в них, но кое-что я смог себе подобрать.
Моя покупка здорово удивила, как Бертрана, так и Жака. За небольшой пузырек с жидкостью, которая пахла лавандой, я отдал целых десять крон. Эти двое потом всю дорогу бросали на меня озадаченные взгляды.
Ведь на протяжение всего дня я торговался за каждый медяк, а тут раз — и такие траты, да еще и перед дуэлью. И на что? На какие-то дорогущие и бесполезные сейчас духи.
Я лишь внутренне посмеивался над ними. Я же не стану объяснять им, что, благодаря этому пузырьку, у меня будет возможность быстрее восстанавливать запасы маны в моем источнике.
Кстати, в аптеке был соблазн выкачать всю ману из всех пузырьков с духами, что предлагали мне понюхать, но я сдержался. Пусть хозяин аптеки и не являлся одаренным, но связать мое появление с внезапным исчезновением маны из всех флаконов будет несложно.
То, что даже неодаренный сможет понять, что продукт испорчен, в этом я убедился на примере моих чернил. После того, как я выкачал из них всю ману, они через некоторое время превратились в дурно пахнущую темно-бурую жижу.
Бертрана эти метаморфозы здорово удивили. В тот день, когда я впал в короткую кому, он нашел в моей руке пузырек, из нутра которого разило гнилью. Прежде последствий моих экспериментов он не замечал, потому что я всегда вовремя мыл руки, но теперь его это насторожило.