Не думаю, что кто-то из моей команды хоть раз в жизни видел столько кошмара и грязи за такой короткий срок.
Я предлагал им остаться на корабле. Никто не согласился.
Все хотели увидеть своими глазами, что именно творится в этом секторе. Не думаю, что увиденное сделало их счастливее. Но оно точно дало им понимание. Жёсткое, неприятное, но нужное.
Яна рядом со мной едва заметно вздрогнула. Видимо, снова вспомнила одну из увиденных сцен.
— Почему они вынуждены так жить? — спросила она ещё тише.
— Потому что у многих не осталось иного выхода, — ответил я. — А часть сознательно выбрала такую жизнь, или в последствии всё пришло именно к этому. Сейчас мы идём через самый грязный сектор пиратского сборища. Ты уже видела внешний круг. Там показывают красивую сторону этой жизни.
Я провёл рукой по её плечу, чуть успокаивая.
— Дальше идут миры, которые расплачиваются за эту чужую красоту. У них отбирают всё и почти ничего не дают взамен. По сути, они рабы системы. Над ними сидят верхушки пиратов, а под ними — люди, которым некуда деваться. Потом, за этим кольцом, опять начнётся другой уровень жизни. Средние миры. Там живут те, кто чего-то добился и может предложить услуги, ремесло, оружие, перевозки, лечение, информацию, артефакты. А уже дальше, совсем в глубине — главные пиратские миры. Богатые, роскошные, почти неприкосновенные. Места, где живёт элита.
Яна чуть поджала губы.
— Прости, что нагружаю тебя этим, — вновь тихо произнесла она. — Тебе из всех нас тяжелее всего.
— Ничего, — улыбнулся я, прижимая её к себе чуть крепче. Потом поцеловал в висок. — Справимся.
Но, даже произнеся это, я всё же неволей вспомнил образы, которые не видели они, но видел я.
Этераксийки и обычные женщины. Те, кто уже сломался. Или почти сломался. Те, в чьих глазах не было даже просьбы о помощи — только пустота. А хуже пустоты бывает только надежда, и когда ты знаешь, что сейчас не можешь её оправдать.
Для меня всё это не впервые. Я и раньше видел, насколько уродлива может быть жизнь, если ей дать волю. Но одно дело — понимать это умом. И совсем другое — видеть взгляды Этараксиек, направленные на тебя, когда они думают, что ты, возможно, можешь помочь… И всё равно остаются без помощи.
Это уже давно не рвало мне душу, но оставляло осадок.
Потому что я действительно хочу, чтобы всего этого не было. Хочу сделать так, чтобы этой грязи не существовало. Продажи тел, страха, рабства и безнадёжности. Хочу однажды сделать империю такой, где подобное станет невозможным…
Но сейчас, прекрасно осознавая собственную слабость, я понимал и другое. Работы впереди — бездна. И один я с ней не справлюсь.