Мысленно соглашаюсь со своим премьером, но все же спрашиваю:
— Почему так думаешь?
— Был слух, что, оставив Вавилон, Селевк не присоединился к Антигону, — тут же пояснил Эвмен, — поопасался, что тот припомнит ему отсутствие в долине Габиены. Вместо Сард, он всплыл в Александрии, при дворе Птолемея.
Чуть усмехнувшись, он тут же добавил:
— У меня были сомнения в правдивости этих слухов, но теперь, видя Селевка рядом с Дионисием, я понимаю, что, как минимум, доля правды в них была.
Слова Эвмена, неожиданно, повели меня совсем в другом направлении.
«Странно, — задерживаю взгляд на фигуре Селевка, — несмотря на то, что История уже однозначно и необратимо сошла с прежнего курса, кое-что в ней по-прежнему остается неизменным».
Это слегка напрягает, потому что я хорошо помню, что в той Истории, которую я знаю, Селевк бежал к Птолемею в Египет, а затем, воспользовавшись поражением Деметрия в битве при Газе, захватил Вавилон и смог его удержать. Сейчас ситуация в корне иная, и Вавилоном владею я, а не Антигон, и проигрывать сражения я не собираюсь, но, как говорится, пути Господни неисповедимы! Тем более что налицо упертое желание Судьбы при каждом удобном случае скатываться обратно в прежнюю колею.
«А раз так, — мысленно делаю для себя пометку, — то за этим гигантом надо хорошенько присматривать, как бы он у меня за спиной вновь не прокрался в Вавилон».
Размышления не мешают мне слушать Эвмена, а тот все-также негромко продолжает перечислять:
— Вон тот седой, что выглядит старше остальных, — это Неарх. Верный пес Антигона! Здесь, без сомнений, представляет его интересы.
Такая жесткая категоричность в оценке настолько не присуща моему премьеру, что я, не удержавшись, бросаю на него удивленный взгляд. Эвмен же, сделав вид, что не заметил его, невозмутимо переходит к следующему послу:
— Видишь того, что помоложе, позади Неарха? Это Препилай, единокровный брат Кассандра. Думаю, чьи интересы он представляет, говорить не надо!
Понимаю, что на вопрос, чем бывший флотоводец Александра насолил главе моего правительства, я ответа не получу, и не упорствую. Если в этой неприязни кроется что-то личное и Эвмен не хочет рассказывать, то это его дело. Придет время, и я все равно узнаю.
В этот момент Эвмен прервался, тщательно разглядывая молодого человека, идущего последним.
— Этого, — все же начал он неуверенно, — я не знаю. Впрочем, была информация, что сатрап Фракии Лисимах вдруг решил включиться в борьбу и поддержать твоего брата. Говорили, что он отправил в Пеллу своего старшего сына Агафокла.