— А вы заберите эту падаль отсюда и считайте, что вам повезло, ублюдки. Передайте привет своим мамашам, скажите, что Бринк Кожан обязательно вернется и трахнет их еще разок. Вон! — он проследил как купцы потащили своего к выходу. Некоторое время царила тишина, потом кто-то поднял кружку.
— За нашу Маришку! — выкрикнул он: — ура!
— Маришка! — десятки голосов, стук кружек: — Кожан дело говорит!
— Дурак! — Маришка бьет Бринка в плечо, но бьет несильно, скорее для проформы: — чего ты посетителей гоняешь… меня еще и не так тут…
— Кто будет тебя обижать — сразу мне говори. — откликается Бринк Кожан: — я ему так сапог в задницу вставлю, что он сапожную мазь в глотке почувствует.
— Дурак… — краснеет Маришка: — терпеть тебя не могу! — и она стремительно уносится на кухню.
— Бабы. Кто их поймет? — философски замечает Бринк, глядя ей вслед, потом поворачивается к Лео: — ты чего набычился, салага? Что случилось?
— А? — не понял Лео. Набычился?
— Я этого придурка вырубил, чтобы ты его не убил. — серьезно говорит Бринк: — ты опасен, малец. Расслабься уже. Выпей. Сходи по девкам. Не натвори ерунды, а то военное положение никто не отменял. Вздернут по решению полевого трибунала. И это — пальцы разожми уже.
— Что? — Лео опускает глаза вниз и видит, что пальцы его правой руки сжаты на рукояти кинжала.
— Ступай домой от греха. — говорит ему Бринк: — пока никого не зарезал. Завтра приходи на площадку, потренируемся, пар выпустишь. И ты все еще салага, понял? Просто — наш салага.
— Я Курта искал. — признается Лео. Ему немного стыдно за то, что он едва не накинулся на этого купца. А еще он вдруг понимает, что ему не так уж и неприятен этот Бринк Кожан. А ведь он его ненавидел…
— А? Командира? Не видел его. — теряет интерес к нему Бринк: — эй, где моя кружка, инвалиды?
— Тогда… я, наверное, пойду?
— Ступай. Завтра после обеда приходи на площадку, дам тебе просраться, чтобы на людей не кидался… Хей! Еще по одной! Маришка!
— Дурак!
Лео поднялся по лестнице — узкая, крутая, ступени скрипят. Второй этаж прошёл мимо. Третий — коридор темнее, одна свеча коптит на стене. Двери деревянные. Номера мелом — кривые цифры. Остановился у пятой. Прислушался. Изнутри — тихий смех, женские голоса, мужской — басовитый, ленивый. Он постучал. Никто не ответил. Подумав — толкнул дверь.
Небольшая комнатушка, стол у окна — бутылка вина почти пустая, две кружки, одежда вперемешку. На широкой кровати Мессер, капитан наемной роты легкой кавалерии «Алые Клинки». Лежит — спина к стене, подушки под головой, одеяло до пояса. Голый по пояс — грудь широкая, шрамы. Волосы всклокочены, торчат в разные стороны. Лицо расслабленное, улыбается — лениво, довольно. Рядом с ним — две женщины. Первая — блондинка. Пышная, грудь большая, бёдра широкие. Лежит, прижавшись к Мессеру, голова на его плече. Едва прикрыта простыней. Глаза полузакрыты — дремлет. Рука на груди Мессера — ленивые круги пальцем по шраму. Вторая — тоже блондинка, волосы светлее. Стройная, моложе. Лежит с другой стороны, лицом к Мессеру, рука на его животе. Глаза закрыты — спит? Или притворяется? Лео замирает в дверях — от неловкости. Что же делать в такой ситуации? Сказать: «Здравствуйте»? Глупо и нелепо, и вообще… зачем кому-то вот так… сразу с двумя?