Он посмотрел на Алисию — изуродованную, сломанную, мёртвую.
Но я не знаю, как.
В первый раз магия пришла сама. Он не понимал, что делает. Он просто… хотел.
Сейчас желания было мало. Нужны знания. Техника. Понимание.
Мне нужно учиться.
Лео медленно придвинул крышку саркофага обратно, закрывая щель. Камень со скрежетом встал на место. Нокс тут же запрыгнул обратно на крышку, свернулся калачиком на том же месте — словно и не двигался.
Лео постоял ещё мгновение, глядя на кота.
— Ты останешься с ней? — спросил он тихо. Нокс посмотрел на него жёлтыми глазами — долгим, непроницаемым взглядом — и положил морду на лапы. Он останется. Лео кивнул, сглотнув комок в горле.
— Хорошо, — прошептал он. — Береги её, дружище. Я вернусь. Обещаю. Я научусь. И тогда… тогда я верну её.
Он развернулся и вышел из склепа. За спиной дверь закрылась с глухим стуком. Лео шёл по кладбищу, не оглядываясь. Магический огонёк освещал путь, но внутри была только темнота.
Завтра. Завтра я пойду к Элеоноре — подумал он, ускоряя шаг.
Глава 3
Глава 3
Лео проснулся от скрипа половиц — мать уже встала и осторожно ходила по дому, стараясь не разбудить домашних. Серый рассветный свет пробивался сквозь щели в ставнях, расчерчивая стены тонкими полосами. Холодно. Лео натянул одеяло выше — старое, залатанное в нескольких местах, когда-то тёплое, а теперь продавленное и тонкое.
Лео сел на кровати, потирая лицо. Тело ныло — не от усталости, а от того странного холода, что пронзил его в склепе. Словно что-то ледяное коснулось души и не отпускало. Как будто что-то надорвалось у него в животе, сразу под грудиной. Пальцы не слушались, будто онемели.
Он встал, ступив босыми ногами на холодный пол — доски были гладкими от ежедневного натирания, кое-где треснувшими, но гладкими и холодными. Накинул рубаху — грубую, домотканую, пахнущую мылом и дымом очага. Штаны. Штаны были новыми, купленными для того, чтобы «оруженосец Безымянной Дейны» не выглядел голодранцем. Башмаки — стоптанные, с новыми подмётками (отец чинил недавно, старался).
За стеной слышался храп отца — ровный, с хрипотцой. Мильна сопела во сне, бормоча что-то невнятное.
Лео спустился вниз по узкой лестнице. Ступени скрипели под ногами — третья снизу особенно громко, он наступил на край, чтобы не разбудить сестру.
Внизу, на кухне, мать сидела у окна, склонившись над шитьём. Свеча на столе догорала, оплывая воском, — экономили масло для лампы. Тусклый свет падал на её руки, красные от уколов иглой, с узловатыми суставами. Она шила мужскую рубаху, видимо заказ, старая ткань, уже не раз чинённая.