Ой, что началось!
— Не будет такого! Всё знаю цену работы мага, и все будут платить! — староста аж кулаком по столу стукнул, потом, конечно, извинился.
— Я тогда лучше работой приму, — пошла на согласие.
— Простите, Екатерина Фёдоровна, но у нас столько долгов по распискам, что многим на своё хозяйство времени не хватит.
— Вот я и хочу помочь выправить ситуацию, а вы не даёте! — я тоже повысила голос.
— Да где же видано, чтобы господа на батраков работали, да ещё бесплатно? — высказался Степан Иванович, очень эмоционально.
— Да поймите меня! Мне нужно восстановить репутацию перед вами!
— Так не может быть благодарности забесплатно, не оценят. Втопчут усилия и ещё охают. Уж поверьте моему опыту! — староста перешёл на отеческий тон.
— Хорошо. Но цена будет вдвое меньше. По распискам тоже урезаю наполовину. Но рабочие в усадьбе мне всё равно нужны. Оранжерею хочу восстановить.
— Так это я быстро организую, — улыбнулся Степан.
— Тем, кто будет работать на оранжерее, долг перед собой спишу. И не спорьте!
Староста кивнул. На этом закончили разговор и отправились к очередному клиенту, последнему на сегодня. Что-то я устала.
Зажиточный дом высосал меня до капли. Вот с этих я бы взяла по полной, но как говорится, слово не воробей, пусть останется на усмотрение старосты, он будет высчитывать сумму.
На лошадь забралась с трудом, Степан Иванович видел это и даже головой покачал. Но несмотря на зверскую усталость, я была довольна. По крайней мере, доверие старосты я завоевала, а он уж за людьми присмотрит. Я очень на это надеялась.
Рабочие на оранжерею явятся уже завтра, нужно успеть до посевной. Меня это более чем устраивало.
Проснулась я рано, посмотрела на часы, чтобы получить ещё один шок. Был седьмой час утра.
Я с трудом помню, как доехала до усадьбы, буквально свалилась в объятия Прохора, который проводил меня домой и передал взволнованной Веронике. Помощница отвела меня в комнату, там я много чего наслушалась про себя. Последнее, что я помню, это вкусный чай с листьями лавра.
В итоге, если взять в расчёт примерное время возвращения, я продрыхла тринадцать, а, возможно, и четырнадцать часов.
Проблема в том, что я до сих пор чувствовала жуткую слабость, словно меня били. Значит, придётся взять денёк на восстановление, а потом попридержать порывы охватить всё. Вначале обрабатываю зерно, потом уже всё остальное.
Вставать не хотелось, но голод не дал мне выбора, желудок не просто подсасывал, он выводил гневные рулады.
С кряхтением выбралась из объёмной перины, в очередной раз вспомнив свой первый день в этом мире. Я спала в одежде, Вероника только обувь сняла, так что я только платок на плечи накинула, уже по привычке. Потом поняла, что и так тепло в комнате. Тепло было и на душе, я худо-бедно нахожу контакт с окружением и налаживаю работу поместья. Очень надеюсь, что вложенные силы вернуться ко мне с лихвой.