Я накинул сверху ещё три блокирующие Ловушки и укрепил их двумя защитными.
Конструкция получилась мощнейшая. Даже взрослый дракон, и тот бы замучился из неё выбираться.
Поступающая из Печати энергия оказалась опаснее драконов. Ловушки держались, но счёт шёл на секунды.
Нужная Печать возникла в голове сама собой.
Не думая о том, что за мной наблюдает целая аудитория, я быстро начертил на доске Печать Отмены.
Её я помнил по дневнику Ланцова и по урокам с Волковым. Печать была проверенная и полностью отменяла действие всех остальных Печатей.
Она не подвела.
Нанесённая на доску Печать ещё раз мигнула и погасла. Вместе с ней исчезла и успевшая проникнуть в аудиторию энергия.
Фух… А это было опасно!
Я повернулся к застывшему в паре метров от меня Одинцовскому. Тот таращился на доску с таким видом, как будто сам не понимал, что только что произошло.
Значит, не понимает? Ну так сейчас объясню!
Я в два шага оказался рядом с ним. В руках сверкнули кинжалы. Ещё немного — и я прижал бы их к шее Одинцовского.
Меня опередили.
Оглушительно взревев, на Одинцовского бросился Баринов. Высокий и широкоплечий ректор налетел на него и прижал Императорского инспектора к стене с такой силой, что по ней пошли трещины.
— ТЫ!!! — прорычал он в лицо застывшему от удивления и страха Одинцовского. — Ты посмел использовать эту проклятую формулу в моей Академии! Угрожал моим студентам! Да я тебя за это…
Дослушивать, что именно впавший в праведный гнев Баринов собирается с ним сделать, Одинцовский не стал.
По залу прокатилась волна энергии. Резким ударом Баринова отбросило в дальний угол зала.
Удар был настолько сильным, что расколол ещё несколько случайно подвернувшихся парт и обрушил с потолка люстру.
Странно было бы ожидать другого! Всё-таки Одинцовский — не рядовой Одарённый, а полноценный Маг вне категорий.
Баринов справился с его ударом достойно.
Его исполинская туша возвышалась над преподавателями и студентами, а сам он, кажется, даже не вспотел. Энергетическая атака разбилась о его Щит, не нанеся ректору ни малейшего вреда.
Более того, он быстрее остальных сориентировался в ситуации и успел применить левитационную технику. Сорвавшаяся с потолка люстра застыла в полуметре от пола и плавно, никому не нанеся вреда, отлетела в сторону.
Я против воли почувствовал к нему что-то вроде уважения. Ну прямо скала, а не человек!
Как истинный ректор, он был готов защищать вверенное ему заведение и его учеников до последнего.
Тем не менее, Одинцовский добился своей главной цели, — он сумел отвлечь внимание.
Пользуясь тем, что на него не смотрят, князь бросился к выходу. Он был от него всего в нескольких шагах, когда вдруг упёрся в созданную мной Ловушку и замер на месте.