Атос улыбнулся — загадочно, словно видел перед глазами сценарий. Видел, конечно. По сценарию голова останется на месте: верные друзья в последнюю минуту привезут помилование, подписанное Людовиком Тринадцатым. Его Величество, помиловав мушкетера, отправил его в изгнание. И вместе с Атосом отправились в изгнание и его друзья — Арамис, Портос и, конечно же, д’Артаньян.
Куда отправились? В Московию! На службу царю Михаилу Федоровичу! И ждут их впереди невероятные приключения, жаркие баталии и русские красавицы. Вот так!
Я — сторонний наблюдатель. Дело идёт своим чередом, Дофин набрал силу и смелость, да и остальные тоже — ну, так пусть работают.
Замыслы Дофина обширны: к трехсотлетию Дома Романовых создать синематографический Мир Романовых. Но изображать не царей — это было бы непросто даже в отношении цензуры, — а их сподвижников и верных слуг. И путь ими для начала будут мушкетеры. Публика это любит.
Съёмка закончилась.
Мы с Булькой вернулись в «Пегас» и отправились привычным путем.
Что-то засиделся я в этом времени. Того и гляди, мхом покроюсь. Лететь по баллистической траектории на второй космической скорости от Земли к Прометею — то еще удовольствие. И двигатели лишний раз не включишь. Нет, горючего довольно, но орбита уже скорректирована, дополнительных маневров не требуется.
Но раз я по-прежнему здесь, следует соответствовать ситуации.
Планов у людей немало. Тяжелой промышленности в Крыму не место, а вот легкая нужна. Производство предметов потребления.
Построить в Ялте граммофонную фабрику. Механизмы из Франции, корпуса же свои, российские. Построить фабрику иголок — не только граммофонных, но и обыкновенных. И — запись и тиражирование грампластинок. Синематограф ещё долго будет нем, но публика желает слышать песенки мушкетеров — и готова за это платить. Будут, будут песенки… Уже пишут, чернила не успевают высохнуть.
Жан вез меня по привычному маршруту. Одному из трёх — я всё-таки не хочу быть слишком предсказуемым. Кефирное заведение. Русская Избушка. Обмен мнениями по поводу положения в столицах: в Петербурге всё спокойно, бастующие вернулись на рабочие места, в Москве же промышленники прибегли к локаутам: не хотите работать — и не надо!
Поражение в Мукденском сражении — вовсе не поражение, оно истощило силы противника, и теперь ему остается только капитулировать. Генерал японский Ноги, батюшки, уноси скорее ноги, матушки! А уж когда вступит в бой эскадра Рожественского, в войне будет поставлена не точка, а большой восклицательный знак!
Никаких сомнений.
В Доме Роз садовники готовятся к весне. Она уже близко, уже почти пришла, ялтинская весна. Булька давно её учуял, да и я, хоть и не собака, тоже ощущаю воздействие марта.