Государь посмотрел на конфидента. Тот помедлил немного, поморщился, разве можно говорить царям, что их дети смертны и даже очень смертны, но кивнул, мол, верно говорит барон.
— Второе. Современное состояние медицинской науки может лишь смягчить и облегчить течение кровоточивой болезни, и то лишь в самой незначительной степени. Больные отданы на откуп судьбе, и никто не может предсказать, когда наступит финал. Наиболее известные случаи гемофилии — это болезнь детей, внуков и правнуков королевы Виктории. Известно с полдюжины больных — прямых потомков королевы. Её сын Леопольд, герцог Олбани, умер в возрасте тридцати лет, весною тысяча восемьсот восемьдесят четвертого года. За прошедшие двадцать лет медицинская наука не продвинулась в отношении лечения этой болезни.
Помрачневший Николай опять посмотрел на советника. Тот с непроницаемым видом кивнул. Да, всё верно.
— И третье, Ваше Императорское Величество. Могу ли я излечить кровоточивую болезнь. Отвечу прямо. В мировом масштабе, то есть ликвидировать болезнь на всей земле — нет, не могу. Могу ли я излечить одного человека? Да, могу.
Николай просветлел. А советник, напротив, состроил презрительную мину.
— Каким же образом, милостивый государь, вы можете излечить одного человека? — спросил он.
— Вопрос стоит — могу или нет. А как — это уже другой вопрос, ответ на который предполагает обоюдное знание таких сторон человеческого бытия, которые пока за гранью обыденных представлений. Вкратце отвечу — если, конечно, Его Император…
— Государь, — перебил меня Николай. — Да, ответьте, пожалуйста, только простыми словами.
— Хорошо, Государь. Организм страдающего кровоточивой болезнью не вырабатывает фактор, способствующий своевременной свертываемости крови. Это наследственное. Я привношу элемент, который исправляет эту оплошность организма. Исправленный организм сам вырабатывает этот фактор. В итоге — любой ушиб, порез или иная травма протекают обыкновенно, как у всякого смертного. Человек здоров. Может ползать, бегать, прыгать, то есть жить так, как захочет. И да, это навсегда. То есть до смерти.
— До смерти? — спросил Николай.
— Люди смертны, Государь. Иногда внезапно смертны. Взрыв бомбы или крушение поезда — тут медицина точно бессильна. Но в отсутствии подобных эксцессов человек доживет до самых-самых преклонных лет в добром здравии и ясном сознании. Я обещаю.
— Да кто вы такой, чтобы обещать? — возмутился конфидент.
— Я Петр Александрович Магель, тридцать девятый барон своего рода. В Эдинбурге после обучения получил диплом врача. Работал судовым доктором на китобойных судах, участвовал в антарктической экспедиции лорда Уитфорда, во время англо-бурской войны работал в отряде Врачей без границ.