— Что ж, беру свои сомнения назад, — улыбнулся Евгений Михайлович, довольный скоростью.
— Где… здесь гальюн⁈ — выдавил позеленевший князь Мечников, пробегая мимо меня.
Но в гальюн уже целая очередь была. В трюме разместили два взвода солдат с техникой и оружием, больше просто не влезло. И их тоже укачало на такой скорости.
— Сколько у нас времени? — спросил я князя Тарасова. — До того как Деникин дойдёт до Петербурга.
— Не больше трёх дней, — отвечал он. — Дружины Деникина растянулись. Сейчас их движение замедлилось, чтобы подтянуть тылы.
— И сколько у него войск?
— Около тридцати тысяч отборных бойцов с разнообразной техникой. Даже танки имеются.
— А у Императора?
— Несколько гвардейских полков и гарнизон города. Не больше восьми тысяч человек.
— Как-то маловато для такого большого города, — протянул я, усаживаясь у одного из больших обзорных окон впереди.
Внизу шли боевые порядки дружины Мечникова, тоже двигавшиеся в столицу. Мы быстро пролетели над ними. И их тоже было немного. Тысяча, может полторы. И прибудут в лучшем случае через три дня. К самому началу сражения за город. Так себе расклад.
— А аристократы? — повернулся я к Тарасову, стоявшему рядом.
Он встал у окна напротив, оперевшись на трость. Дирижабль уже набрал скорость, и князя лишь слегка покачивало.
— Кто-то встанет на защиту города и, скажем так, отечества в лице Императора, но большинство предпочтут отсидеться и посмотреть, кто окажется у руля страны. В последний момент, когда победитель станет очевиден, примкнут к нему.
— Столичное дворянство во всей красе, — буркнул я. — Измельчал аристократ.
— Таков удел всех людей. Тяжёлые времена порождают сильных людей, сильные люди порождают хорошие времена, а хорошие времена, в свою очередь, порождают слабых. Последние несколько десятилетий были относительно спокойными. Даже процветающими, я бы сказал. Теперь мы пожинаем плоды нашей природы.
. Закатное солнце окрасило верхушки заснеженных деревьев внизу в сочный оранжевый цвет. Как и небо. Мы летели прямо в огненный шар, заливавший вибрирующую гондолу светом.
Какое-то время Тарасов молчал, а потом вдруг произнёс:
— Может быть…
Я удивлённо вскинул бровь.
— Может быть, будь на троне другой человек… Более жёсткий, более целеустремлённый…
— Странно слышать столь крамольные речи от Первого советника царя, — прямо сказал я.
— Хоть и Первый, я всего лишь советник. Решения принимает государь.
— И его решения дали стране несколько десятилетий процветания. Вы сами это сказали.
— Да, вы правы, — легко согласился Тарасов. — Приятно видеть, что, несмотря на всё…