Меня будто облили ушатом холодной воды и сбили спесь. Ну что же, мачо, будет тебе уроком…
После легкого волнения, я задумался. Татьяна права. Насильно мил не будешь… Она мне действительно нравится. Красивая, воспитанная молодая женщина, образованная и с чувством юмора. Возможно, у нас могло бы все сложиться, но если она приняла такое решение — что же, это ее выбор.
Бороться за нее? Набить морду Глебу? А какой смысл… Конечно, Татьяна могла бы найти кого получше, чем этот слизняк Глебушка, но по всему видать, именно такой ей как раз и нужен…
Второе письмо, от княгини Ягуповой, оказалось небольшим и пафосным:
«Дорогой Андрей Иванович! Мое сердце наполнилось безмерной радостью от вашего известия. Справедливость восторжествовала. Преступники и палачи наказаны по заслугам, а вы теперь для меня навсегда — воплощение Мужественности и Героизма. Мой Витязь. Люблю вас как брата и шлю тысячи слов благодарности за ваш ратный подвиг! Княгиня Ягупова А. Л.»
Я усмехнулся. Ратный подвиг… если бы Герасим вовремя не подоспел — все оказалось бы очень даже плачевно… но я не мог указать в письме, что с убийцами расправился вовсе не я, а мой конюх.
Теперь княгиня наверняка пустит слухи, что помещик Никитин настоящий герой, вроде Геракла…
Черт возьми, совсем забыл про награду!
Я вышел во двор и окликнул конюха:
— Герасим, поди-ка сюда!
Мужик подошел:
— Что-то не так, барин?
— Я тебе жизнью обязан. Проси чего хочешь. Исполню любое твое желание.
— Барин, дайте из американского револьвера пару раз пальнуть. Ни разу в жизни пистолет в руках не держал…
Я рассмеялся:
— Полно тебе, дурак! Из пистолета я тебе и так дам пострелять. Заветная мечта у тебя есть?
Герасим задумался, наморщив широкий лоб, и кивнул:
— У купца Кондакова жеребцы вороной масти. Чернявые, а зубы белые как фарфор, грива длинная, мягкая и шелковистая… быстроногие как ветер. Сказка, а не жеребцы…
— Купить хочешь?
— Дорого…– печально вздохнул конюх.
— Сколько?
— Четыреста просит, думаю за триста пятьдесят сторгует.
— Подожди.
Я вынес четыре сотни и протянул конюху:
— Езжай завтра утром за своим жеребцом. Твой личный будет. Хочешь — домой забери…
Герасим дрожащей рукой взял деньги и смахнул скупую слезу.
— Вы настоящий человек, барин… Человек с большим сердцем…
Конюх от радости обнял меня и приподнял, до хруста сжимая кости…
— Пусти, дурень! — пробормотал я.
Когда расчувствовавшийся великан отпустил на землю, я поплелся в дом. Герасим от радости чуть и вправду на раздавил меня в своих медвежьих объятиях…
В воскресенье в усадьбу приехал ротмистр Вахрушев. Я сразу рассказал ему о похождениях в Тимофеево и стычке с бандитами.