— А ты сказал, что могу? — улыбнулся я.
— Пришлось. Пусть боятся.
Я попрощался с Верой и семьёй Хрековых. Через несколько минут мы поднялись на верхнюю палубу Ан-124 и заняли места в кабине для сменного экипажа.
— Это лучше, чем на ящиках, — сказал Коля, разместившись сразу на двух креслах.
— Самолёт, конечно, огромный, — оценил я размеры «Руслана».
— Слушай, а чего ты так долго прощался? И Вера какая-то странная?
— Да, всё нормально. Радостную новость мне сказала.
Морозов обрадовался не меньше, чем Хреков. Выдержки у него хватило только до момента взлёта самолёта. Как и у остальных наших товарищей, летевших с нами на диванах кабины сменного экипажа.
Самолёт поднялся в воздух, и тут началось застолье. Выпить и закусить нашлось у всех. Инженеры, летевшие с нами, достали свои припасы, а хмурый представитель МинАвиапрома выставил настоящий «Ереван».
— Панкратыч, ты ж его на презент хотел оставить? — спросили у него коллеги.
— Вот ещё! Это я жене так сказал, а то отобрать хотела. Чтоб я, потомственный терской казак, Эривань французу отдал⁈
— Всё-всё! Ладно, Сергей, давай за богатыря или богатыршу! — поднял металлическую рюмку Морозов.
Хорошо, что контролировать нас некому. Да и кабина экипажа отделена от нашей и имеет раздельную герметизацию.
Через несколько часов наш самолёт совершил посадку в Ле Бурже. Выйдя из самолёта, сразу понятно, что ты не дома. Как-то уж слишком много порядка.
И трава ровно подстрижена, и масляных пятен на бетонной поверхности нет, и весь технический персонал одет с иголочки. На флагштоках развиваются государственные флаги. Ищу советское знамя и нахожу его… рядом с американским. По каким критериям размещали, непонятно.
Солнце припекает лицо и руки. Рядом со мной встал Николай, возмущаясь по поводу отсутствия встречающих.
— Это Франция? А чем от Циолковска отличается? — спросил он.
— Ничем. Флагов только побольше и самолёты не наши, — ответил я, показывая на стоянку техники рядом с главным терминалом аэропорта.
Уже вовсю на лётном поле идёт работа к установке трибун и ограждений. Можно заметить, как для наземной экспозиции закатывают на стоянку истребитель «Торнадо» и палубный истребитель вертикального взлёта «Си Харриер».
Количество ангаров и павильонов я даже посчитать не смог. Пока нигде не видно американской техники. Думаю, что Ф/А-18 как раз в одном из ангаров.
Не прошло и нескольких минут, как к нам подъехали два автобуса и столько же минивэнов. На каждом надписи о принадлежности к аэропорту Ле Бурже. Встречающие объяснили, что два минивэна в нашем распоряжении. Из автобусов вышли наши начальники, прибывшие ранее.