— Так что скоро у вас и денег-то не будет на ваши самолёты. Можете продолжать жить подвигами прошлого, — похлопал меня по плечу Брейкер и пошёл в сторону павильона.
Кирилл остался со мной и молчал. Меня же волновал вопрос по поводу итогов Средиземноморского похода «Леонида Брежнева».
— Спрашивайте Родин. Не стесняйтесь, — сказал Кирилл.
— Касаемо Ливии, это правда? — уточнил я.
— Да. Решение было принято совсем недавно. Американцы снимают блокаду и не подходят ближе 12 морских миль к заливу Сидра. Плюс признают его территориальными водами Ливии.
— Ага. И что это изменило? Они и свой флот оттуда убрали?
Кирилл промолчал. Понятно, что не он подписывал договор. Но где же были руководители Комитета и советское руководство, которое поддерживало Ливию многие годы?
— Это решение одобрено на высшем уровне.
— Потрясающее! — улыбнулся я и пошёл к минивэну.
— Сергей, я вас пониманию…
— Ни черта вы не понимаете, товарищ Кирилл. Я не знаю, какую должность вы занимаете в… «посольстве», но руководители в Комитете должны видеть, что не туда мы идём. Почему до сих пор никто не видит бардака в руководстве Авиапрома?
— Видят. Все всё видят, — ответил Кирилл.
— Но ничего не делают.
Наш переводчик промолчал. Он снял очки и посмотрел на меня холодным взглядом. Всё больше убеждаюсь, что очки Кирилл носит для конспирации.
— Делаем, Сергей.
— Вижу. Только уже столько раз убеждался — верить у вас никому нельзя, — сказал я, надевая пилотку на голову.
— Верить, в принципе, нельзя никому. Но мне можно.
Есть у меня сомнения насчёт этого Кирилла. В его искренности.
После нескольких минут ожидания Белкина, мы направились в гостиницу. Самое хорошее, что произошло в этот день — это факт его завершения.
Следующие три дня были верхом нашего позора. Если за выступлением американцев и британцев наблюдали так же, как и за французами, то вот наши «подобия» демонстрационных полётов не имели должного ажиотажа.
С каждым днём и количество людей желающих познакомиться с техникой, уменьшалось. Самый «пик» потери интереса пришёлся на четвёртый день.
Организаторы нам объявили, что решено не выставлять наши самолёты на закрытии авиасалона. Только наземный показ без полётов. И этот факт расстроил товарища Паклина. Он долго возмущался.
Белкин ему объяснял, что к технике потерян интерес, а «пародии на пилотаж» этому способствовали.
— Тогда измените программу. Пускай Морозов делает то, что вы планировали, — ругался Паклин, после очередного дня авиасалона рядом со стоянкой.
— Он и так знает программу. Его учить не нужно. Дайте ему команду, и он это сделает.