Откуда могут быть помехи? Хотя у себя на локаторе я тоже наблюдал посторонние точки, но они не были похожи на ложные цели, которые может создать аппаратура РЭБ американцев.
— Делал. Надо садиться и проверять.
Мой прицел в работу включился. До Су-27К было 50 километров. Он летел с принижением на 2000 метров. Надо бы ещё попробовать протянуть.
— Понял. Давай с этим курсом следуй. Пускай «Тарелочка» даёт целеуказание.
Продолжаем сближаться. На индикаторе лобового стекла уже высвечивается команда «Пуск разрешён». Захват устойчивый, а у Морозова по-прежнему ничего.
— Не работает. Даже охладить прицел успел.
Дальность до Су-27К уже 10 километров. Захват у меня всё ещё устойчивый. Пора уже и заканчивать работу Николаю.
— Давай на посадку, а я доработаю один.
— Понял. «Тарелочка», 322й задание прекратил, набор 8000 и на посадку.
— 322й, понял. Разрешил. Впереди засветку наблюдаю. Не интенсивную.
— Принял. Сделаю доразведку заодно.
Я начал набирать 7000, выполняя отворот.
— 321й, вираж до команды.
— Понял, — ответил я.
Давно не было таких спокойных полётов. Я даже успел посмотреть, как Морозов набирал высоту, протискиваясь между облаками. Но вдруг он резко начал пикировать.
— Это кто⁈ — прозвучал его громкий голос в эфир.
Я тут же выровнял самолёт, чтобы увидеть, куда же пикирует Коля.
— «Тарелочка», посторонний в нашем районе! — возмущался Коля.
Небольшое молчание в эфире, во время которого я и обнаружил нарушителя. Из облаков показался большого размера самолёт. Столь характерный размах крыла и расположение двигателей я узнаю всегда.
Трёхдвигательный транспортный Макдонел Дуглас ДС-10 лениво отворачивал в сторону, уходя в сторону Гибралтарского пролива. Всё бы ничего, но вдалеке я обнаружил и старых знакомых. Два Ф-111 снизились под облака и взяли курс на север.
— 322й, пропала засветка, — доложил оператор Як-44.
— Я видел, куда она пропала, — ругался Морозов. — 1й, у меня вроде и помеха частично снялась.
— Понял, 2й. 3й, давай тоже на посадку. Заканчиваем наведение, — дал я команду Олегу.
— Принял. Стою в вираже до команды, — спокойно ответил Печка.
Пока заходил на посадку, желание было сделать это быстрее. Ведь в голове появилась мысль, которая так и просится наружу. Давно у меня не случалось такого прозрения!
На стоянке я быстро довёл до инженеров недостатки по вылету и дал указание готовиться к повтору.
— Что, сегодня? Сергеич, пожалей! — умоляюще смотрел на меня инженер по авиационному вооружению.
— Готовим. Скоро работы будет ещё больше.
Пока я шёл по палубе, меня догнал ещё один представитель инженерной службы. Только вот он уже отвечал за работу Як-44.