— Всё, что угодно, — подтвердила женщина.
— Я не планирую наживаться на вашем горе, — в привычной манере отказался от щедрости. — Мне знакомы ваши чувства. Однако любая работа должна быть оплачена, — медленно подводил к обычной сделке: — Вы заплатите столько, сколько посчитаете нужным.
— Всё это кажется мне подозрительным, — кто-то с умом подал голос, милая девушка с холодным выражением лица, стоящая у стены. Она немного в моем вкусе, холодные красавицы с мозгами — что-то интересное. — У наемников нет чести, так что мы не можем им доверять. Это была плохая идея — позвать его сюда.
Жаль нельзя похлопать её рассудительности. Как сквозь кристально чистую воду глядит. Наемникам никогда нет доверия, я бы им не доверил обед, что уж говорить о собственной жизни или жизни своих близких.
— Страх, вина, стыд, горе, иллюзии, привязанности и ложь, — перечислял заторы к открытию чакр, прибегая к наставлениям Гуру Патика. — Я отказался от всего этого.
Страх — позволяет нам лучше оберегать свою жизнь от угрозы. Вина — быть честным по отношению к своей совести. Стыд — делает нас живыми и порицает действия против общества. Горе — возвеличивает память о наших близких, ушедших в иной мир. Иллюзии — помогают сохранить рассудок от суровой реальности. Привязанности — придают нашей жизни больше смысла и новые цели. Ложь — лучший инструмент для работы с обществом.
Я отказался от всего этого, но эти чувства не отказались от меня.
— И зачем наёмнику отказываться ото лжи? — у девочки аж бровь задралась от сего вопроса.
— Если человек честен с собой и другими, его собственное горло не станет затором для энергетических каналов, — почти честно ответил ей.
Ложь мешает манипулировать энергией; без магии крови — дела уж больно плохи. Я могу открывать и закрывать чакры по своему разумению, просто манипулируя энергией и кровью. Обычные люди на такое не способны. Из-за лжи они становятся слабее, а ещё теряют возможность воздействовать на массы за счёт «дополнительных преимуществ от чакр».
— Ах… — едва глазки не закатила. — Суеверный наёмник, ещё лучше.
— Дочь, — окликнул девушку губернатор, что верно. Зачем лишний раз сердить гончую, которая ещё не подкуплена или не приручена? Мне их сына искать, а не потерянный кошелек. Тут нужен другой подход; они должны меня обещаниями о безбедной старости обвешивать и чуть ли не другом семьи называть, если дело выгорит. А тут, «суеверный наёмник».
— Я заплачу вам сотню монет нашего Народа, — какое щедрое предложение прозвучало от чиновника, что я едва воздухом не поперхнулся. Какая-то проверка, или дела у Народа Огня в полной дыре после того, как я катком прошёлся по их стране под личностью Номы? Кто знает, я в эту тему не углублялся, стараясь просто отдыхать и восстанавливать моральное здоровье. Если посчитать все трупы, оставленные по моей милости, выйдут десятки тысяч. Причем большая часть коснулась Северной Кампании, закончившейся для Народа Огня пропажей трёх флотов. Ни кораблей, ни армии, ни свидетелей. Весело им пришлось. А мне не очень, всё ещё медитирую и отхожу от временного союза с Вату и массового геноцида огненных захватчиков.