— Аанг, подожди, у него могли быть причины, — вскоре Катара подбежала к нему, пытаясь урегулировать конфликт. Её брат не питал влажных иллюзий, поэтому в одну руку взял бумеранг, а в другую изогнутый меч своего племени. Из их компании выделялся только мой первый наставник, лениво слезающий с Аппы, но не отводящий от меня взгляда.
— Духи живы, здоровы, немного ослабли, но вернутся в норму через месяц. Как раз перед вторжением Народа Огня на эти земли, — решил объясниться перед кучкой детей и молчащим стариком. — Воины Огня сюда прибудут, потому что ты здесь обучаешься. Вместе с собой они привезут горечь бед и сожалений для всех, кто может пасть в этой битве. Защищая свой дом. Защищая тебя.
В одно мгновение его лицо изменило свое выражение с воинственного на полное сомнений. Глаза подростка потеряли веру и стали полными горечи. Брови нахмурились, а губы дрогнули, что говорило о его чувстве вины. Он исчез на сто лет, позволив миру самостоятельно развиваться, а духам бесчинствовать. И теперь выясняется, что ничего не изменилось, его существование или его отсутствие по-прежнему влияют на мир и его обитателей; в худшую сторону.
— Мун, — измученным и тяжелым тоном заговорил мой наставник. Я ничуть не удивился тому факту, что он меня узнал. Через Аватара я уже отправил ему весточку, пошутив про обширные способности Пакку в покорении океана. Об этом знал только один человек, так что это — вопрос времени, когда до наставника всё дойдет и сложится в единую картину. — Ты сильно изменился…
— Изменение — это закон жизни. И те, кто смотрят только назад или остаются на одном месте — остаются позади, — дополнил слова наставника, резко направившись в его сторону и пронзив его взглядом. — Этот город тысячелетиями жил в изоляции, чтил глупые традиции, восхваляя правления трусливых правителей без капли желания двигаться в светлое будущее. Всё это заставляло меня выворачивать своё нутро наизнанку, жить по смешным правилам и без какого-либо смысла. Но отправившись в путешествие по миру, мне удалось разобраться в себе и взглядах на этот неправильный мир. Тем самым я стал тем, кто стоит перед тобой, старик.
— И какой ценой? — неожиданно его усмешка и глумливый вопрос заставили меня вскипеть от желания уничтожить надоедливую мошку. — Ценой человечности? Мне уже рассказали, что ты вломился на священный праздник, напал на всех своих соплеменников, угрожал своему вождю и вломился в Оазис без разрешения… И духи подери, что ты ещё успел сделать!
— Всё сказал? — холодно спросил я. — Я отрекся от своего имени, племени, семьи. Извратил своё желание о счастье всех, заменив его страданиями меньшинства ради блага большинства. Набирался опыта, сжигал всё, что должно было быть сожжено. И всё ради того, чтобы ты начал нести чушь про ценность человеческой натуры? Про преданность трусливому вождю? Про действия, направленные на моё усиление, чтобы защитить мир от мировой угрозы? Можешь продолжать сколько угодно, твои слова ни на что не повлияют. Пути назад уже нет, а все мосты обрублены.